Огромное современное здание неказистого вида походило на гигантский церковно-общественный центр. С балок свисали поблекшие флаги цветов Перемирия; из репродукторов лились мелодичные старые песни двадцати-тридцатилетней давности: «Funiculi Funicula», «Вальс веселой вдовы». Толпа была не такой плотной, как толпы, которые Фрэнсис помнила по временам своей юности, когда часто бегала на роллердром. Вероятно, состояла она только из людей, еще не смекнувших, что за настоящими развлечениями в нынешние дни следует ходить в другие места – в джазовые клубы, скажем, или кокаиновые салоны. Однако такая внесезонная атмосфера порождала ощущение товарищеской близости между посетителями, и народу все же было достаточно много, чтобы изредка там и сям происходили столкновения и падения. Школьные каникулы еще не закончились, и дети во множестве юрко сновали среди толпы, точно мелкие рыбешки. Но были здесь и влюбленные пары, и юные девушки по две, по три или целыми стайками, и даже отважные дамы преклонного возраста. Мальчишки лихо носились, выделывая разные выкрутасы, по собственному внутреннему кругу, а в полупустом центре площадки несколько молодых людей с важностью демонстрировали свои способности. Время от времени кто-нибудь из них вдруг начинал махать руками, как ветряная мельница крыльями, в попытке удержать равновесие, потом все-таки падал под веселые возгласы, улюлюканье, сочувственный смех и с глуповато-смущенным видом поднимался, отряхивая мел с коленей и задницы. Работник катка неторопливо кружил по площадке, следя за порядком и резко свистя в свисток всякий раз, когда мальчишки слишком уж расшаливались.
И среди всех них скользили Фрэнсис с Лилианой, переступая ногами все ловчее и проворнее, постепенно набирая скорость. Мужчины, как обычно, с интересом поглядывали на Лилиану, но никто к ним не приставал – все только приветливо улыбались и вежливо уступали дорогу. Да Лилиана настоящий гений, подумала Фрэнсис. Где еще они смогли бы появиться на людях вместе, вот так вот держась за руки? Ничего похожего на любовную близость – по-детски невинная забава! Но при этом самая настоящая любовная близость: восторг тесного телесного соприкосновения, туго сплетенные пальцы, мягкие столкновения бедер, слаженное частое дыхание, слаженное биение двух сердец.
Через полчаса посетителям дали сигнал изменить направление движения на противоположное. В последовавшей веселой суматохе Фрэнсис с Лилианой неуклюже протолкались к выходу с площадки и, по-прежнему в коньках, уселись за один из столиков по другую сторону борта – пили там чай с имбирным печеньем и глазели на толпу. Вернувшись обратно на каток, они чувствовали себя уже гораздо увереннее и либо обнимались за талию, либо принимали позицию контрданса: Фрэнсис поддерживала ладонью поднятую левую руку Лилианы, а правую крепко сжимала на уровне своего бедра. Теперь Фрэнсис скользила по катку легко и свободно, ей хотелось оставаться здесь вечно. Она смотрела на лучших конькобежцев из толпы и думала: ведь мы с Лилианой тоже так сможем! Мы купим собственные ролики, будем приходить сюда каждый день. И упражняться, упражняться…
Она немного обогнала Лилиану, круто развернулась и схватила ее за обе руки, катясь спиной вперед. Они рассмеялись, глядя в глаза друг другу.
– Ты сейчас упадешь!
– Да ни за что! Да ни в жизнь!
Фрэнсис не упала, и Лилиана тоже. Они носились в людском потоке еще с четверть часа, в какой-то момент чудом избежав столкновения с одной из спортивных пожилых дам. Но потом усталость взяла свое: мышцы ног заныли. Все-таки нагрузка была нешуточная. Держась за руки, Фрэнсис и Лилиана с сожалением сделали последний круг по площадке и вышли на обычный пол, неуклюже переваливаясь, словно утки, выбравшиеся из пруда на берег. Снять коньки было огромным облегчением, по крайней мере в первую минуту. Но как же печально возвращать их служащему за стойкой, подумала Фрэнсис; как печально обменивать движение, скорость, головокружительный восторг на безопасность и привычную устойчивость.
Но гораздо, гораздо печальнее было протолкнуться к дверям и снова оказаться в Брикстоне, посреди самого заурядного дня, и уже не заскользить, а просто зашагать обратно на Чемпион-Хилл. Поначалу, впрочем, они не вполне это осознавали, поскольку радостное возбуждение, владевшее ими на катке, улеглось не сразу. Лилиана положила зонтик на плечо, и они пошли рука об руку, напевая бесхитростные мелодии, под которые катались, – с полным ощущением, будто стоит лишь оттолкнуться ногой, и они понесутся вперед, свободно выписывая танцевальные фигуры. Но при подъеме по Херн-Хилл натруженные мышцы стало мучительно тянуть, и улица показалась более длинной и пыльной, чем прежде. А потом вдруг – раз! – и они очутились неподалеку от дома. Было без малого пять. Леонард придет с работы только через полтора часа… Фрэнсис шла все медленнее и медленнее – как на виселицу. Когда они черепашьим шагом приблизились к одному из входов в парк, она и вовсе остановилась.
– Я пока еще не могу вернуться домой. Не могу.
