Дорогие гости полностью

Ко времени, когда они кое-как дотащили свою ношу до лестницы, Фрэнсис совсем уже выбилась из сил. Пальто Леонарда волочилось по полу, и она остановилась, чтобы застегнуть на нем пуговицы. Потом заметила какой-то темный предмет на опорной стойке перил. Его шляпа! Они совсем про нее забыли! Боже, что еще они забыли? Фрэнсис сорвала шляпу со стойки: Леонардов котелок с засаленной внутренней лентой, отдающий кисловатым запахом пота и сладким ароматом бриолина. Но куда его девать, если руки у них заняты? Остается только самой надеть. Фрэнсис поднесла котелок к голове, взглянула на Лилиану – и застыла с поднятой рукой. Нет, она не может. Просто не может! Это чересчур! Это сущее безумие!

Но они уже донесли Леонарда до лестницы. И сейчас, должно быть, около четверти десятого. Если они переволокут тело обратно в комнату и она побежит за доктором – как они объяснят столь долгую задержку? Зря они вообще это затеяли. Это было ошибкой. Давай хотя бы попробуем, попросила Лилиана. Но такие дела, теперь осознала Фрэнсис, нельзя начать, а потом взять и отменить. На нее опять нахлынула паника, черный электрический страх… А в следующее мгновение вдруг стало предельно ясно: единственный способ побороть страх – это продолжать начатое. Она решительно нахлобучила котелок и, знаком велев Лилиане молчать, перегнулась через перила и прислушалась. А вдруг мать уже вернулась домой, незамеченная? Не могли ли соседи или случайные прохожие услышать, как они с Лилианой спорили в гостиной? Но все окна были закрыты, и с улицы не доносилось ни звука. Фрэнсис не слышала ничего, кроме потрескивания газовых рожков и тиканья часов.

Кивнув Лилиане, она снова подхватила Леонарда под мышки и двинулась вниз по лестнице, спиной вперед.

Это оказалось гораздо труднее, чем перемещаться по ровному полу. Ей приходилось осторожно нащупывать каждую ступеньку, по мере спуска принимая на себя все больше веса мертвого тела. Лилиана, нетвердо переставлявшая ноги, вцеплялась в брючные отвороты, сколько хватало сил, но вскоре они, один за другим, выскользнули у нее из пальцев, и ноги Леонарда тяжело ударились о ступеньки. От резкого толчка Фрэнсис пошатнулась назад и в ужасе вскрикнула, представив, как сейчас кубарем покатится вниз, вместе с трупом. Обливаясь пóтом, вся дрожа от напряжения, она с трудом восстановила равновесие и дальше стала спускаться уже без помощи Лилианы, просто волоча Леонарда, как мешок картошки, – так, что его ноги глухо бились о ступеньки и балясины.

Уронив тело у подножья лестницы, Фрэнсис с минуту стояла над ним внаклонку, судорожно хватая ртом воздух. Но здесь она чувствовала себя еще более беззащитной, с еще большим страхом осознавала кошмарную реальность происходящего. Если сейчас войдет мать!.. Вся похолодев при этой мысли, Фрэнсис попыталась приподнять Леонарда и потащить дальше. Но руки слушались плохо, словно вывихнутые из плечевых суставов, и пальцы не сжимались с достаточной силой, Фрэнсис беспомощно дергала Леонарда, охваченная очередным приступом паники. Оттащить его обратно наверх они уже не смогут, даже если захотят!

Подцепив наконец Леонарда под мышки согнутыми запястьями, она кивком подозвала Лилиану:

– Помоги мне!

Но Лилиана, бессильно сидевшая на нижней ступеньке, не пошелохнулась:

– Мне нужно передохнуть, самую малость.

– У нас нет времени! Давай вставай!

– Я не могу, Фрэнсис. – Ее всю трясло.

Голос Фрэнсис помимо воли сорвался в крик:

– Ты уговорила меня на это дело! Ты должна! Должна!

Едва она умолкла, с улицы донеслись чьи-то шаги, потом мужской голос и смех. Эти звуки, раздавшиеся, казалось, прямо за закрытой передней дверью, заставили обеих зашевелиться. Фрэнсис подхватила тело поудобнее и рывками поволокла к кухне. «Иди вперед», – пропыхтела она, и Лилиана, всхлипнув, кинулась мимо нее, чтобы отворить заднюю дверь. Каблуки Леонардовых туфель чертили полосы на полу коридора; его нога зацепилась за ножку пристенного столика, и тот сдвинулся с места на несколько дюймов. Но Фрэнсис, не останавливаясь ни на миг, пропятилась в кухню, с неимоверными усилиями добралась до открытой двери и чуть не упала, пока спускалась по двум истертым ступенькам во двор. А потом она оказалась под открытым небом, во влажной ночи, пахнущей углем. Лилиана, последовавшая за ней, на мгновение вырисовалась черным силуэтом в ярко освещенном дверном проеме, а когда дверь захлопнулась, двор погрузился в темноту, которую рассеивал лишь мягкий свет зашторенного кухонного окна.

Слава богу, хоть из дому убрались! Испытывая несказанное облегчение, Фрэнсис отпустила Леонарда, и он наклонился всем корпусом вперед, к своим вяло раскинутым ногам, точно чучело Гая Фокса. Фрэнсис немного отошла и прислонилась к кирпичной стенке туалета. Руки дрожали от усталости. У нее еле хватило сил вытереть потное лицо. Она сдвинула со лба Леонардов котелок, и он показался невероятно тяжелым, будто из свинца отлитым.