Но она наконец-то осталась в доме одна – просто подарок судьбы. Впервые со времени смерти Леонарда она здесь совсем одна, и нужно использовать следующие два часа наилучшим образом. Тщательно проверить, не осталось ли где каких улик.
Ей заметно полегчало, когда она взялась за дело. Следы крови на ковре в Лилианиной гостиной никуда не делись, но теперь Фрэнсис увидела на нем и другие пятна, грязные полосы, чернильные кляксы, что-то похожее на следы от пролитого чая – замытые кровавые пятна попросту терялись среди них всех. То же самое и с напольной пепельницей. Подпалина на основании ничего не значит. Конечно, можно вынести пепельницу из дома, спрятать где-нибудь – но вдруг полицейские вспомнят про нее и заподозрят неладное? Нет, лучше пусть стоит себе где стояла… В камине новая куча золы с воскресенья, и это хорошо, но вот в зольном ведре так и остаются обожженные лоскуты клетчатой ткани и спекшиеся комья, похожие на черные сгустки жира, какие порой находишь на дне чугунной латки. Ну, по крайней мере, об этом она может позаботиться. Фрэнсис осторожно отнесла ведро вниз, надела фартук и галоши и прошла через слякотный сад к компостной куче. Торопиться она не стала: медленно вытряхнула содержимое ведра, нимало не беспокоясь, что соседи могут увидеть, – в конце концов, она каждый день выбрасывает здесь мусор. И даже когда она заметила в сером месиве несгоревший лоскуток желтой ткани, нервы у нее не дрогнули. Она сходила за лопатой, глубоко копнула возле розмаринового куста, кинула желтый лоскуток в ямку и засыпала землей.
Затем Фрэнсис взяла щетку и совок, ведро с мыльной водой и принялась надраивать лестничные ступени, пол в холле, в коридоре, в кухне – по всему пути, которым они с Лилианой протащили труп Леонарда. Она работала медленно, методично, с излишней тщательностью: сдвигала с места кресла, тумбочки и столики, даже дубовый шкаф для верхней одежды отодвинула от стены, чтобы залезть за и под него. Около кухонного порога Фрэнсис нашла единственную засохшую каплю крови – скорее Лилианиной, чем Леонардовой; а в самом темном углу коридора обнаружила черную запоночную пуговку, которая, возможно, отскочила у Леонарда от манжеты, когда она волокла его вниз по лестнице. Но бурое пятно на полу легко отмылось, а пуговку Фрэнсис отнесла к кухонной плите, чтобы бросить в топку вместе с содержимым мусорного совка. Однако в последний момент заколебалась. Если вдруг полицейским взбредет в голову порыться в золе… В конечном счете, вспомнив, как она избавилась от обгорелого желтого лоскутка, Фрэнсис вдавила пуговку поглубже в землю у корней горшечной аспидистры, которая на ее памяти всегда стояла на самом большом столике в холле, рядом с обеденным гонгом. Уж там-то полицейские наверняка искать не станут.
Едва она, чрезвычайно собой довольная, отошла от столика, вычищая грязь из-под ногтя, как услышала стук калитки и неторопливые шаги в палисаднике. Проскрипели ступеньки крыльца, последовала секунда наэлектризованной тишины, потом дверной молоток поднялся и опустился.
Стук повторился. Нет, надо все-таки открыть. Вдруг там какие-нибудь новости от Лилианы? Она прошла через холл, отворила дверь – и оказалась лицом к лицу с инспектором Кемпом.
Он приподнял шляпу:
– Добрый день, мисс Рэй.
– Добрый день, инспектор, – отозвалась Фрэнсис без всякого тепла в голосе.
Увидев ее фартук и засученные рукава, скользнув взглядом по сдвинутым со своих мест предметам обстановки, он сказал:
– О! Боюсь, я вам помешал.
Фрэнсис попыталась взять более приветливый тон:
– Ничего страшного. Но вы, вероятно, пришли к миссис Барбер? Так ее здесь нет. Я думала, вы знаете…
– Да, знаю. Я хотел бы поговорить не с миссис Барбер, а… – Он выдержал небольшую паузу. – С вами. Не уделите ли мне несколько минут?
Больше всего на свете Фрэнсис не хотелось впускать его в дом. Но делать нечего – она молча посторонилась. Инспектор осторожно ступил на все еще влажные плитки пола, придав своему лицу извиняющееся выражение: мол, прошу прощения, что натопчу тут у вас.
Сняв фартук и приспустив засученные рукава, Фрэнсис провела Кемпа в гостиную. Он сел, расстегнул пальто и достал из внутреннего кармана блокнот.
Настороженно глядя на блокнот, Фрэнсис спросила:
– Что, есть какие-то новости? Вы поэтому пришли?
– Ну… и да и нет, – ответил он, листая странички большим пальцем. – К сожалению, пока еще об аресте речи не идет. Но мы надеемся задержать преступника в самом ближайшем времени. Видите ли, в деле появились новые обстоятельства, представляющиеся нам важными.
Фрэнсис нервно сглотнула:
– О, неужели?
– Да, мы о них не распространялись в интересах следствия, но газетчики неведомым образом пронюхали, а значит, очень скоро это перестанет быть секретом. – Он поднял глаза. – Два предполагаемых свидетеля преступления…
