– Не утруждайся, – спокойно сказала миссис Плейфер, когда Фрэнсис двинулась к ней, чтобы проводить. – Я сама закрою за собой дверь. Поверь, мне очень жаль, что я пришла и только расстроила тебя еще больше.
Когда она удалилась, Фрэнсис вернулась к дивану и села. Мать стояла на прежнем месте и смотрела на нее, словно не узнавая:
– Как ты посмела говорить с миссис Плейфер о войне в таком тоне?
– Миссис Плейфер прекрасно знает, что` я думаю о войне. В свое время она называла меня предателем родины, помнишь?
– Не понимаю, что с тобой творится. Вообще уже ничего не понимаю. Если бы только твой отец мог предвидеть…
– Ой, да отец никогда ничего не предвидел, – машинально ответила Фрэнсис. – В этом был единственный его талант.
– Ну да, конечно, – с неожиданной горечью произнесла мать. – А твой единственный талант… – Не договорив, она пожала плечами.
Фрэнсис прищурилась на нее:
– И что же у меня за талант, интересно?
Но мать отвернула голову и молчала. Фрэнсис немного подождала и поняла, что ответа не последует. Она постучала большим пальцем по губам:
– Как подумаешь, что полицейские там воображают такое и «пристально наблюдают» за Чарли… что люди болтают весь этот вздор про Лилиану! Полный абсурд! – Она решительно встала. – Мне нужно увидеться с ней. Нужно ее предупредить.
Мать резко повернула голову обратно:
– Нет, Фрэнсис. Не вмешивайся уже.
– Да как же тут не вмешиваться-то?
– С нас довольно, я считаю. Полиция знает свое дело.
– Да ни черта полиция не знает!
– Что ты имеешь в виду?
Фрэнсис шагнула прочь от дивана:
– Ничего ровным счетом. Я просто…
Тут раздался громкий стук в дверь, и она вздрогнула, как от удара.
– Боже! – невольно вырвалось у нее. – Что там еще?
Она застыла на месте, с бешено колотящимся сердцем. Но уже через несколько секунд сообразила, что ничего страшного, всего лишь очередной репортер, и сейчас она даст ему от ворот поворот.
Однако на крыльце стоял подтянутый паренек в военной форме – почтовый курьер, который вручил ей телеграмму, адресованную на имя мисс Рэй.
Первой ее мыслью было, что что-то стряслось с Лилианой. Она не выдержала и все рассказала. Она тяжело заболела. Она умерла. Обуреваемая черными мыслями, Фрэнсис долго не решалась открыть конверт. Так, значит, вот он? Момент, когда все рушится?
Наконец она отклеила клапан конверта, достала и развернула оранжево-розовый листок.
УВИДЕЛА НОВОСТИ ПОТРЯСЕНА ПОЖАЛУЙСТА ПОДТВЕРДИ ВСЕ В ПОРЯДКЕ ЖДУ К.
Смысл текста оставался непонятным, пока Фрэнсис не увидела штамп почтового отделения на Клипстон-стрит.
Потом она осознала, что мать вышла следом за ней в холл и с тревогой на нее смотрит.
– Что там? От кого это? Неужели еще какие-то скверные новости? – Она подошла, взяла у Фрэнсис телеграмму и нахмурилась. – А кто отправитель? Не понимаю. Кузина Кэролайн, что ли?
Фрэнсис открыла было рот, чтобы по привычке соврать что-нибудь, но ложь вдруг показалась страшно утомительной. Утомительной и бессмысленной, даже нелепой.
– Это от Кристины, – сказала она.
Мать недоуменно похлопала глазами, потом лицо ее напряглось.
– Ах, от
– Говорит, что прочитала о деле в газетах.
– Но как она связала его с тобой? Или там уже и наши имена появились?
– Должно быть, узнала Барберов на фотографии.
– Но…
– Я ей рассказывала о них.
Переварив услышанное, мать заговорила холодным тоном:
– Так, значит, вы с ней виделись.
– Да, несколько раз в этом году, когда я выбиралась в город. Она живет около Оксфорд-стрит, с подругой… Я думала, ты давно догадалась.
Мать скривилась:
– Нет, конечно! Откуда бы у меня взялись такие мысли?
– Не знаю. Я как-то не задумывалась.
– Мне даже в голову не приходило, что ты можешь меня обманывать. После того как клятвенно пообещала не видеться с ней!
Фрэнсис опешила:
– Ничего такого я тебе не обещала.
– Ну, значит, косвенно дала понять.
– Нет, и такого не было. Мы с тобой никогда не разговаривали про Кристину. Ты никогда не хотела ничего знать. И наверное, все-таки мне решать – да? – с кем из моих друзей мне видеться, а с кем нет? И вообще, какое это имеет значение?
– Большое, по всей очевидности, раз ты так скрытничала.
– Да я просто знала, как ты отреагируешь!
– Не желаю дальше обсуждать эту тему, – произнесла мать совсем уже ледяным голосом. – Тебе прекрасно известно, какого я мнения о твоей подруге. Продолжай встречаться с ней, если тебе это так необходимо. Мне ваша дружба совсем не нравится, я ее не понимаю, решительно не одобряю и никогда не пойму и не одобрю. Но еще больше я не понимаю твой обман. Вдобавок ко всем неприятностям! Даже не знаю, чего еще ожидать! Сейчас у меня такое чувство, что я и тебя-то толком не знаю. О чем еще ты лгала мне?
