Дорогие гости полностью

Но уже в следующий миг… в чем дело? Что-то произошло, какая-то резкая перемена вроде случавшихся между ними раньше, только теперь не скачок, а спад и угасание. Лилиана закрыла глаза, задержала дыхание; по лицу ее прошла медленная судорога, щеки густо покраснели… но напряжение ничем не разрешилось, пошло на убыль, и теперь Фрэнсис почувствовала, в какой неудобной, нелепой позе они стоят. Все мышцы у нее ныли, горели, гудели от усталости. Она немного изменила позу и перенесла тяжесть тела на другую ногу, стараясь двигать пальцами в прежнем ритме. Теперь лицо Лилианы искажала страдальческая гримаса. Фрэнсис удрученно поняла, что та тужится, силясь довести себя до разрядки. Пальцы у нее вдруг словно онемели, утратили чувствительность. Она задвигала ими быстрее и, задыхаясь, спросила: «Ты как хочешь? А? Как мне это сделать?» Но своим вопросом, своим признанием, что у них не получается, она только все ухудшила. Чувство близости и непринужденности исчезло. Фрэнсис осознала, что яростно трет остывающую, липкую, безответную плоть. Сконфуженная, она замедлила движения руки.

А еще через минуту Лилиана взяла ее за запястье, останавливая. Они стояли с опущенными головами и поникшими плечами; дыхание постепенно успокаивалось, сердцебиение унималось.

Но даже тогда еще не все было потеряно. «Давай ляжем», – прошептала Лилиана. Она подвела Фрэнсис к кровати, и они легли, положив головы на единственную подушку, натянув друг на друга стеганое одеяло, чтобы не замерзнуть, как делали в прошлом, когда были любовницами. Подушка слабо пахла Леонардовым бриолином. На пыльной прикроватной тумбочке стояла шкатулка с его запонками, лежал его носовой платок и библиотечная книжка бульварного толка, за которую уже давно набегал штраф; на внутренней стороне двери по-прежнему висел его халат, рядом с Лилианиным кимоно. Но если закрыть глаза, подумала Фрэнсис. Если забыть о неловкой возне и неудаче, происшедшей минуту назад. Если забыть о крови, электрическом страхе, полиции и газетах. Если отрешиться от всех мыслей. Разве тогда не может быть как раньше? Чтобы они снова были вместе, связанные подлинной страстью? Это единственная настоящая вещь. Разве нельзя сделать так, чтобы она снова стала настоящей? Хотя бы ненадолго?

Но бедный парень, затянутый в неумолимый механизм… Мысли Фрэнсис уже возвращались к ужасной действительности. Она повернула голову. Открыла глаза. И увидела на комоде конверт с двенадцатью фунтами.

Не смотри на него, приказала она себе. Не вздумай открыть рот. Молчи. Ради бога! Но она ничего не могла с собой поделать. В ней снова вскипало слепое безумие. Издав мерзкий, презрительный смешок, Фрэнсис сказала каким-то чужим голосом:

– Боюсь, сегодня я не отработала твоих денег.

Лилиана подняла голову с подушки и нахмурилась:

– В смысле?

– Или я неправильно тебя поняла? И ты принесла плату за что-то другое? Не беспокойся. Я не пойду в полицию, если тебя это волнует. Парень как сидел в тюрьме, так и будет сидеть.

Несколько мгновений Лилиана не шевелилась. Потом резко отпрянула, откинула одеяло, вскочила с кровати. По-вернувшись спиной к Фрэнсис, она одернула юбку и блузку, но причесывать растрепанные волосы не стала. Дергаными яростными движениями она надела шляпку, сунула ноги в туфли, натянула пальто, затолкала перчатки в сумку. И лишь повесив сумку на руку и подхватив с пола чемодан, она наконец обернулась к Фрэнсис, которая все это время наблюдала за ней с кровати.

Обернулась и произнесла холодным, ровным тоном:

– Мне жаль, Фрэнсис, что ты не такая сильная, как воображаешь.

Фрэнсис опешила:

– Что?

– Только не надо наказывать за свою слабость меня и притворяться, что ты поступаешь так из-за парня. Если я захочу получить наказание, я пойду к инспектору Кемпу, чтобы меня наказали за то, в чем я действительно виновата.

Лилиана прикрыла глаза ладонью и продолжила дрогнувшим голосом:

– Ну вот, ты вынудила меня сказать жестокие слова, а ведь я пришла, чтобы просто… просто…

Она уронила руку:

– Я от многого отказалась ради тебя, Фрэнсис. Я отказалась от ребенка. Я тебе не навязывалась. Если бы я и хотела подобных отношений, то уж наверное предпочла бы, чтобы все было проще для меня. Но я… Нет, не подходи. Не прикасайся ко мне! – Фрэнсис спрыгнула с кровати и рванулась к ней. – Отстань! – Лилиана оттолкнула ее.

Фрэнсис охватила паника. Темное безумие бесследно исчезло – будто бы лопнуло, проткнутое булавкой.

– Лили, прости меня! Пожалуйста! Я не понимаю, что со мной творится. Я…

– Отстань!

– Мне кажется… мне кажется, я схожу с ума. Недавно ночью я… Прошу тебя, Лили! – (Лилиана уже открыла дверь.) – Не уходи! Не оставляй меня. Я не знаю, почему я тебя оскорбила. Я не хотела…

– Отвяжись!