Вообще, я прихожу к выводу, что С.А. обладал какой-то сверхестественной эманацией, притягивающей к нему невероятные совпадения. Так оказалось, что первая посылка, полученная им в голодные времена казахской ссылки от Елены Сергеевны Булгаковой, была собрана заботливыми руками подруги и соседки Е. С. по ташкентскому двору, где они обе находились в эвакуации, — Татьяной Александровной Луговской, с которой С. А. тогда еще даже не был знаком и мужем которой стал впоследствии.
Не раз я поражался тому, насколько тесно, почти мистически, переплеталась моя жизнь с жизнью этого замечательного человека еще до того, как он, без малого двадцать лет назад, в день Ильи Пророка, взошел в крестильню церкви Преображения Господня в Переделкине и, не желая ни в чем подменять условностью полный ход обряда, поднял на руки своего тогда уже пятилетнего крестника — моего сына. А было тогда С. А. восемьдесят лет.
Так я до сих пор не знаю, когда познакомился с Сергеем Александровичем. Знаю только, что все эти годы меня не покидало ощущение всю жизнь длившегося, судьбой дарованного родства.
В советской иерархии применительно к творцам существовала своя табель о рангах, где они подразделялись на «известных», «знаменитых», «выдающихся», «крупнейших» и так далее. Масштаб литературного дарования Ермолинского оценит история. Его же преданность Булгакову и память о нем, верность друзьям, честное служение слову делают Сергея Александровича, родившегося вместе с ушедшим от нас столетием, рыцарем без страха и упрека на многие будущие времена — до тех пор, пока будут в чести сами эти понятия: благородство, достоинство, любовь к ближнему и верность своему делу при любых обстоятельствах, обязательная даже для тех, кого Лев Толстой не успел благословить на это служение.
Т. Луговская.
Т. Луговская. Театральные эскизы. 1920-е гг.
С. Ермолинский и Т Луговская. Переделкино, начало 1980-х гг.
В гостях у Ермолинских. А. Демидова, С. Ермолинский, Т. Луговская. Конец 1970-х гг.
С. Ермолинский, С. Юрский, А. Хржановский, М. Чудакова. Конец 1970-х гг.
В гостях у Ермолинских. М. Седова («Муха»), племянница Т. Луговской, и В. Берестов. Конец 1970-х гг.
В кабинете С. Ермолинского. Н. Крымова, Д. Данин, Н. Эйдельман. Конец 1970-х гг.
В кабинете С. Ермолинского. В. Громов и Л. Петрушевская. 1980-е гг.
Т. Луговская, С. Ермолинский с Илюшей Хржановским. Переделкино, август 1980 г. Фото А. Хржановского.
Т. Луговская с братом, поэтом В. Луговским.
Слева: М. Булгаков, С. Ермолинский и С. Шиловский, пасынок М. Булгакова. 1940 г. Справа: М. Булгаков (портрет, с дарственной надписью С. Ермолинскому).
С. Ермолинский. Тифлис (?).
С. Ермолинский, Н. Крымова со своим внуком. Фото А. Хржановского.
Титульный лист книги, подаренной нашей семье С. Ермолинским.
А.Х. С Милой Голубкиной меня познакомила ты. Как и с Татьяной Александровной Луговской и с Сергеем Александровичем Ермолинским. И я тебе очень благодарен. Без этого знакомства, обернувшегося многолетней близкой дружбой, моя жизнь была бы значительно беднее.
М.Н. Я познакомилась с ней зимой, в конце 1965 года. Я работала тогда внештатным корреспондентом журнала «Советский экран» и получила задание написать репортаж о мосфильмовском объединении «Юность». Приехала на «Мосфильм», уже испытав от этого радость. Прошла проходную, поднялась на третий этаж основного корпуса, нашла объединение «Юность». Двери, двери… Все заперты. И вдруг одна открылась.
В комнате я увидела молодую женщину невероятной красоты. На ней был черный свитер с горлом лодочкой и кипенно-белая рубашка с крахмальным воротничком. На правой руке, в которой она держала сигарету, я заметила два перстня. Рука была крупная, красивая и сигарету держала грамотно. Лицо с большими светлыми глазами было обрамлено клиньями блестящих черных волос, которые закрывали уши, а челка, свисавшая набок, слегка прикрывала один глаз. «Вы кого-то ищете?» — спросила женщина, видя мою неловкость. Я объяснила цель своего визита.
Это была Людмила Владимировна Голубкина — редактор этого объединения.
Не знаю, что расположило ее ко мне, — может, черно-белая гамма, присутствовавшая и в моей одежде: шубка из черного каракуля и белый платок, — но после коротких расспросов, а потом долгой беседы она спросила: «Не хотите поработать у нас? Правда, временно: уходит в декретный отпуск одна из редакторов».
Конечно, я хотела! Шутка ли, «Мосфильм», «Юность», объединение, о котором тогда много говорили в кинематографических кругах, для которого писали лучшие сценаристы и снимали лучшие режиссеры, главным редактором которого был легендарный драматург Александр Хмелик!