В этот же день на переезде произошла памятная встреча. Ремесленники направлялись по случаю субботнего дня в баню. Они шли под присмотром Корнея Павловича Матунина. На них были шинели и на форменных фуражках буквы "Р" и "У". Капка Бутырев шагал в самом заднем ряду - рост подвел бригадира. И у самого переезда, там, где шоссе пересекало заводскую железнодорожную ветку, ремесленников нагнали юнги, перешедшие пустырь. Их вел мичман сверхсрочной службы Антон Федорович Пашков. Юнги также шли в баню. Они были в черных морских шинелях, туго перехваченных кушаками, в бескозырках, пришлепнутых блином и сдвинутых на . правую бровь. Под мышкой у каждого был аккуратный сверточек с бельем. И в первом ряду, звучно печатая шаг, шел юнга Виктор Сташук. Шедший с ним Сережа Палихин, с лицом бледным, тонким, как у дe-вушки, запевал высоким, чистым голосом:
Ты, моряк, красивый сам собою,
Тебе, моряк, всего лишь двадцать лет...
Не уезжай, побудь еще со мною...
Не уезжай, побудь еще со мною...
И дружно, как один человек, откликнулась вся колонна юнгов:
По морям, по волнам!
Нынче здесь, завтра там...
По морям, морям-морям-морям!
Эх, нынче здесь, а завтра там!
Завидя еще издали флотских, Корней Павлович приосанился и прошелся пальцами по пуговицам своего драпового демисезона.
- А ну, заводские, затонские! - прикрикнул он. - А ну, волгари, ремесленнички! Подтянись. Кадровые, ходи поаккуратнее, чтоб перед моряками во всей форме пройти. Дульков! Тебя что, это не касается?
Юнги также заметили идущих с пустыря затонских ремесленников. Мичман Пашков строго оглядел ряды своего войска.
- Твердо ногу, держи равнение! Разговорчики кончай! Ать-два! Ать-два! Пускай видят мелководные, как балтийцы ходят.
Оба отряда прибавили ходу. Ремесленники не хотели пропустить юнгов к бане первыми. Но крупно шагающие морячки вскоре настигли затонских.
Когда колонны поравнялись одна с другой, юнги узнали во многих ремесленниках утренних обидчиков, которые дразнили их через ограду во время занятий по академической гребле.
- Ребята, - сообщил своим Виктор Сташук, - гляди, ручок какой в самом заднем ряду топает. Вот смех! Словно кадушка, честное слово... Эй, замыкающий, подбери корму, на мель сядешь!
И пошло, посыпалось:
- Ручок! Держись за шинель, а то выпадешь!
- Полы подбери, малый! Чего улицы метешь! В дворники записался, что ли? Шпиндель!..
А Сергей Палихин, запевала и озорник, громким своим голосом пропел:
Рано, рано поутру,
Пастушок...
И все юнги подхватили, рявкая "в ногу":
Ру! Ру! Ру! Py!..
Капка не стерпел.
- Молчи, закройсь! - огрызнулся он, не поворачивая головы. - Морями! Поперек борща на ложке плавали!
Ходуля, обозленный на всех моряков после коварства Римы, заметил, что у шагающих в последних рядах младших юнгов нет ленточек на бескозырках.
- Эй, стриженые моряки, тесемки-то еще не пришили?
- Что такое? - ответил за младших Сташук. - Я тебе вот сейчас пришью!
Мичман Пашков, который вначале ограничивался лишь замечаниями вроде: "Разговорчики, разговорчики слышу в строю, разговорчики", - окончательно рассердился:
- Это что за базар такой? Слушай мою команду! Рота, стой!
У бани пришлось стать и дожидаться, когда кончат мыться военные курсанты. Мичман скомандовал своим "вольно".
- Стой, ребята! Повернись! - скомандовал и своим мастер Корней Павлович.
Обойдя голову колонны, он приблизился к Пашкову.
- Доброго здоровья. В нашей местности, значит, обучаться приехали, заговорил он первым, как полагалось местному человеку при встрече с приезжим. - Очень приятно: Матунин, мастер.
Моряк козырнул:
- Пашков, мичман. Сверхсрочной службы. Будем знакомы. Нас сюда из-под Питера перевели. А вы, значит, на заводе тут, так получается?
- Именно. Молодые кадры готовлю. Помаленьку работают ребята. Дело свое делают. И довольно-таки неплохо, могу сказать. Так что я, извиняюсь, считаю, дразнить их неуместно со стороны флотских. Как по-вашему?
Мастер строгим взглядом окинул ряды юнгов.
- Точно! - сказал мичман. - Недопустимый факт. Форменная ерунда. Не сознают положение. Какие тут могут быть дразнилки? Что вы, что мы - в одну точку долбим.
- Вы разрешите, я им по-своему два слова скажу?
- Очень хорошо будет, - согласился мичман. - В самый раз уместно. Рота, смирно, слушай!
Мастер подошел к морякам.
