– Лион, Лида мне передала твои слова, что ты меня приглашал в «Шоу-Досье». Да это была самая большая обида, которую ты мне нанес! Ты же меня не одного пригласил, а с Лидой.
Я опешил:
– Михаил Исаевич, да разве же я вас заставлял идти в передачу с Лидой, вы же сами согласились.
– Да?
– Ну конечно!
– Ну ладно. А я тебя не зову, потому что у меня одни певцы, разговорнику там делать нечего.
А на самом деле в «Шоу-Досье» у меня Танич был раз пять, не меньше.
Но однажды я решил сделать его сольную передачу и, приехав к нему домой планировать ее ход, вдруг подумал, что и Лида – тоже поэт, и это даже интереснее, когда их будет двое. Кроме того, зная взрывной характер моего друга, я подумал, что Лида будет смягчать его резкость.
Я и предложил Таничу прийти вместе с Лидой. Уговаривать его не пришлось, он сразу согласился, а теперь оказывается – я «нанес ему самую большую обиду».
Кстати, передача с Таничем и Лидой получилась очень хорошая. Ему было о чем рассказать. Это сейчас так растиражировали его тюремную историю, а тогда, в 91-м, никто об этом не знал.
Танич – человек ревнивый. Ревнует к чужому успеху. Его какое-то время раздражала Лариса Рубальская. Он мне говорил:
– Она везде.
Я возражал:
– Вы тоже везде. Дня не проходит, чтобы с вами не было интервью либо в газете, либо на экране.
И вдруг он звонит:
– Ты знаешь, а я посмотрел, Лариска твоя вчера по телевизору интервью давала. Очень прилично. И такая она симпатичная. Зря я на нее бочку катил. А знаешь, у нее и песни достойные. Так ей и передай.
Я передал.
Иногда он ни с того ни с сего где-нибудь в интервью начнет ругать Резника.
Потом говорит мне:
– А что я его ругал, сам не знаю. Он меня не трогает. Все-таки он много хорошего написал.
На поминках у Шаферана он встал и сказал:
– Мы втроем, я, Дербенев и Шаферан, считали: «Я все-таки пишу лучше, чем двое остальных». И знаешь, – обратился он к вдове Шаферана, – по-моему, Игорь был прав.
Сидели как-то в японском ресторане. Давид, муж Рубальской, говорил тост о том, как тяжело быть мужем знаменитости:
– Думаете, приятно, когда говорят «муж Ларисы Рубальской»? Представляете, если бы Танич пришел с женой, а его бы представили – муж Лидии Козловой.
На что Танич тут же ответил:
– Ну и что, когда мы идем с Путиным, все говорят: «Это президент Танича», и Путин не обижается.
Потом пошли в салон слушать музыку, и Танич, войдя в салон, тут же сказал: «Салон алейкум». Как-то раз он спросил своего друга Вайнера:
– Аркадий, как это ты при своем здоровье решился стать во главе телеканала?
Вайнер ответил:
– Вот я и чувствую себя развалиной. На что Танич тут же среагировал:
– Развалины, они значительно дольше стоят. А вот тост Танича на моем шестидесятилетии:
– Дорогой Лион, ты человек особенный. Тебе удается все. Я понимаю, что тебя знают все по телевизору, но откуда ты знаешь всех? Ведь здесь у тебя вся Москва. Просто крикну сейчас: «Хакамада!» – не зная, что это такое, и тут же встанет мужик и скажет: «Я!»
Я мог бы тебя и дальше хвалить, потому что ты человек, который способен другим делать хорошее, а это редкость. Но если я и дальше буду хвалить тебя, то что останется другим для тостов?!
Одна особенность – это твоя обидчивость. Ты обижаешься даже на тех, кто тебя хвалит. Вот здесь половина людей, которых ты не знаешь, еле с ними знаком. Они пришли только потому, чтобы ты на них не обиделся, что они не пришли. Они не знают, что ты все равно на них обидишься – за то, что они пришли.
Дорогой Лион, обижайся на нас еще долго-долго и будь при этом всегда прав и здоров. И помни: шестьдесят лет – это тот переходный мужской возраст, когда еще очень хочется, но уже не так стыдно, если ничего не получится.
Обнимаем, целуем. Танич.
Однажды Танич сказал, что во всем подчиняется жене, что у него нет никаких прав, только ходить в магазин, сделал паузу и добавил:
– Ювелирный.
Когда-то в начале 80-х судили спортивного журналиста Галинского. Его лишили работы, а теперь еще и судили. Танич с ним не был знаком, но пошел на суд. Ему нравился Галинский. После суда Танич подошел к журналисту и, понимая его тяжелое материальное положение, предложил ему денег.
Был случай: Танича подрезал на машине какой-то тип. И не только подрезал, но еще и остановился впереди, не давая дороги.
Танич вылез из машины. Тот тип подошел к нему, вынул красную книжечку и сказал:
– Я сотрудник КГБ.
Танич ответил:
– А я на тебя… – и дальше известные всем слова. После чего сел в машину и уехал. А тот тип остался стоять с открытым ртом.
15 сентября 2001 года мы отпраздновали 78-летие Михаила Исаевича.
Десять лет назад Танич сказал мне:
– Я совершенно не чувствую, что я старый. Я себя ощущаю сорокалетним.
И в свои семьдесят восемь он так же весел, остроумен. Так же, как много лет назад, обижается. И так же быстро забывает обиды. С ним всегда интересно. Он, конечно, может обидеть, и не только меня, чаще всего Лиду. Но при этом всегда готов на бескорыстные поступки. Ежедневно дает интервью. Ездит на концерты, снимается во многих передачах. Ум острый.
