…С интересом, пожалуй, даже с некоторым трепетом раскрыли мы объемистую шкатулку, набитую до краев письмами и телеграммами, полученными Наталией Николаевной Карташовой в мартовские дни прошлого года. Москва и Кемерово, Ленинград и Львов, Омск, Харьков, Магнитогорск, Свердловск, Хабаровск… Пишут ученики, ученики учеников, пишут незнакомые люди, и все поздравляют с «давно заслуженной наградой». Уже сами эти письма, а их многие десятки, могли бы стать интересным рассказом о большом признании, любви и уважении к учителю и другу.
«Дорогая Наталья Николаевна! Спешу от всей души поздравить Вас. Хочу хоть в письме крепко пожать Вам руку и пожелать много, много хорошего. Я очень рада этому событию. Вы достойны его. Вы прекрасный педагог, замечательный человек, внимательный и чуткий товарищ. И вообще Вы необыкновенная женщина, милая, славная, обаятельная, лучше которой я не встречала в своей жизни.
Когда я была девчонкой и не была знакома с Вами, не знала Ваших душевных качеств, я уже была горячо влюблена в Вас. Позже, ближе узнав Вас, я стала считать Вас идеалом женщины и так до сих пор.
Три фотографии и несколько ваших писем, которые я храню, очень дороги мне, и когда они попадают мне в руки, я вспоминаю о нашей студии, об ушедшей молодости и меня охватывает чувство благодарности к Вам.
Нет, Наталия Николаевна помнит Ираиду Третьякову, как помнит и других своих первых учеников, с которыми ее свела судьба двадцать пять лет назад.
Да, четверть века прошло с тех пор, как молодая балерина, ученица известной танцовщицы Мариинского театра (ныне Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова) Ефросиньи Алексеевны Георгиевской-Языковой, стала руководителем танцевальных кружков уральских рабочих. Она приехала с театром оперетты на гастроли в Магнитогорск в первые годы его строительства. Здесь, расставшись с театральной труппой, пошла в рабочие общежития, чтобы по вечерам учить танцевать тех, кто днем так самоотверженно работал на лесах нового города.
С Магниткой Карташова встретилась снова уже в начале войны. В 1942 году она с маленькой дочкой (муж был на фронте) приехала в Магнитогорск из Керчи. Здесь она была принята на работу воспитательницей в ремесленное училище № 13.
Холодный военный 1942-й. Хмурые ребята, тяжело переживающие трудные дни, были мало склонны к обучению танцам.
— Нелегкие ребята. Наша с вами задача их от многого отучить и многому научить, — сказал при знакомстве Наталии Николаевне директор училища Василий Нестерович Кулешов.
И когда новая воспитательница обошла все комнаты, объявив об организации танцевального кружка, ее встретили более чем настороженно.
— На чечетку еще согласны, — выдвинулись вперед заводилы. — Будешь учить?
— Хорошо, приходите…
— Нет, правда, будешь?!
— Придите — увидите.
Любопытство победило: несколько человек явилось.
И занятия начались. Да, действительно пришлось начать с чечетки. Ребята ее отбивали вначале очень усердно. Но это только вначале. Очень скоро воспитательница показала одно из движений классического танца.
— Кто сможет повторить?
— Тоже мне, искусство!
— Нет, а ты попробуй!
Но повторить никто не смог.
— Давайте еще раз.
Попробовали. И снова не сумели. Но желание не отступать взяло свое: мальчики стали учиться.
Вскоре на занятия танцевального кружка начали приходить все новые и новые ребята.
Так, собственно, и началась история знаменитых танцоров из тринадцатого ремесленного, чья слава затем шагнула далеко за пределы Магнитки.
Теперь ребят не нужно было агитировать, они полюбили свой кружок и даже самые отъявленные забияки становились значительно тише, когда переступали порог танцевального класса. Ребята теперь беспрекословно слушали своего балетмейстера, который стал для них значительно больше, чем просто учитель танцев.
Первый танец — первый успех. Теперь ребята уже не стремились только к чечетке, они были увлечены лихим украинским гопаком, танцевали молдованеску. Вместе с балетмейстером создали веселый «Гусачок»…