Во многих боях побывала Лена, защищая Ленинград. Раненная в одном из боев, она не покинула своих товарищей и вскоре снова возвратилась на передовую.
Когда Кировская дивизия оказалась в окружении, ополченцы отдельными группами с непрерывными боями двинулись на соединение с советскими войсками. Голодные, изнуренные бессонными ночами, они шли по болотам и лесным чащам, вынося раненых и больных. В те трудные дни маленькая сандружинница спасла жизнь не одному, а десяткам боевых товарищей.
В октябре 1941 года полк, в котором служила Лена Иванова, был переброшен через линию фронта на самолете под Тихвин.
Лена стала разведчицей. Переодевшись в гражданское платье, девушка не раз ходила в тыл врага, добывая сведения о противнике. Она участвовала во многих дерзких вылазках и диверсиях. Еще под Лугой вместе с товарищами взорвала мост через реку. В Тихвине группа, в которой участвовала Иванова, уничтожила немецкий склад с боеприпасами и продовольствием.
Но вот в конце августа 1943 года в комсомольскую организацию управления капитального строительства Кировского завода пришла печальная весть: «Елена Иванова погибла при выполнении боевого задания».
Небо за окном — высокое и синее. И березки, как голенастые девчонки, нарядились в короткие зеленые платьица.
Сашко когда-то говорил, что зеленый цвет — цвет-надежды.
Где он теперь, Сашко? Последнее письмо от него пришло в августе, накануне дня рождения. А потом? Лучше не вспоминать, что было потом. Тоскующими темными глазами девушка смотрит в окно. Безрадостные мысли терзают ее. Вот и отвоевалась ты, Ленка! Уже давно отброшен враг от Ленинграда, пядь за пядью очищается от гитлеровцев Украина, Белоруссия. Где-то воюют твои товарищи — Петя Сорокин, неунывающий Паша Пташкин… А тебе уже не идти с ними в разведку, не петь песни на солдатских привалах, не услышать ласкового шепота Сашко.
Мягкие теплые руки обнимают плечи девушки. Она резко и гневно оборачивается.
Пожилая женщина врач, как всегда, спокойна и доброжелательна.
— Я поселила к вам в палату подругу, — медленно говорит она.
Лена не слышит слов врача. Лишь по движению губ говорящей улавливает их смысл. Брови Лены хмурятся. Зачем ей — подруга? Что еще она придумала? Что ей вообще нужно? Лена знает: Галина Павловна Тихомирова спасла ей жизнь, но не испытывает к ней чувства благодарности. Наоборот, девушка вздрагивает каждый раз, когда чувствует на себе эти теплые мягкие руки с короткими, потускневшими от карболки ногтями. Для чего жить? Чтобы в двадцать лет чувствовать себя инвалидом, глухонемой?
Врач как будто читает мысли Лены.
— Ты будешь здоровой и счастливой, девочка, — говорит она, — только не надо отчаиваться.
Как ребенка, берет она Лену за руку и ведет в палату. Там, закутанная до подбородка серым одеялом, лежит худощавая черноволосая девушка. На бледном лице лихорадочно блестят глаза.
— Вот и подружка, — говорит врач, тихонько подталкивая Лену к кровати соседки, — я вам о ней рассказывала. Надеюсь, вы будете друзьями.
Черноволосая слегка кивнула головой и протянула Лене руку. Рука была горячей, дыхание неровным.
— Что с вами? — спрашивали соседку темные глаза: Лены.
«Простая малярия, — написала ей на блокноте девушка, — совсем замучила».
Она внимательно, пожалуй, слишком внимательно смотрела на Лену. Той стало досадно. Это не ускользнуло от врача. Галина Павловна о чем-то спросила черноволосую, и та ей быстро ответила. Что именно ответила, Лена не разобрала. По движению губ, по выражению глаз это могло означать: «Я знаю ее». Откуда? Лена могла поручиться, что никогда в глаза не видела этой девушки. Галина Павловна тоже с сомнением покачала головой и, кивнув им обеим, вышла. К вечеру приступ малярии у соседки усилился. Она металась в постели. Кого-то звала. Пересохшими губами просила: «Пить».
Утром Тане Поповой, так звали черноволосую девушку, стало лучше. Температура спала. Едва заметным движением глаз она позвала к себе Лену, показала на стул рядом, на раскрытый блокнот. «Поговорим?» — написала она в блокноте. Лена вежливо согласилась. Ей не хотелось «разговаривать». Но первые же записи, сделанные соседкой, заставили ее насторожиться.
«Я знаю вас, — писала Таня. — Вы из Кировской дивизии. Были контужены под Старой Руссой в конце августа 1943 года»…
Лена кивнула головой. Все эти сведения имелись в истории ее болезни, должно быть, врач познакомила с ними Таню. А та продолжала быстро-быстро писать, и теперь уже Лена с нетерпением читала неровные строчки.
«Вас, одиннадцать разведчиков, перебросили в район Старой Руссы, где была окружена большая группировка немцев. Выполнив задание, вы возвращались обратно и были обнаружены немцами. Завязался бой. Вы были рядом с Петей Сорокиным, у которого незадолго до этого родился сын»…