— Сядьте сюда, — прервала она, указывая на диван рядом с собой. — Не бойтесь, нынче не стану плакать. Вот вам моя рука. Буду ждать, сколько бы ни прошло дней, недель, месяцев. Ведь так же я ждала вас когда-то давно… Может, теперь дождусь… А вы берегите себя, помните, что вас ждут. И что если тогда с трудом перенесла, что не дождалась, то теперь не перенесу…
На тракте Непейцын снова возблагодарил судьбу, что едет на своих. В станционных домах неделями жили проезжие из тех, кто не спешил в армию. Случалось, что ожидали и офицеры поскромней: лошади были в разгоне.
В псковской гостинице все комнаты были заняты. Пришлось ночевать в деревне, в десяти верстах за городом. Проснувшись на рассвете, Сергей Васильевич слышал, как по большой дороге скрипели казенные обозы, топали марширующие люди. Днем не раз обгоняли полки, артиллерийские батареи и парки.
В Ступино приехали под вечер 28 июня. Дяденька, когда Сергей Васильевич его обнял, показался небывало худ и как-то зыбок. Неужто так сдал за три месяца, что не видались?
— Что делается? Без боя отступают! — сказал он вместо приветствия. — Двести верст, сказывал курьер, по нашей земле вороги прошли, в Видзах разъезды ихние показались…
— Подождите, соединятся наши армии, тогда дадут генеральное сражение. А сейчас отступать приходится, раз у них в три раза войск больше, — повторял Сергей Васильевич не раз слышанные в дороге рассуждения. — Еще Дунайская армия сюда же спешит, и сами видите, сколько полков отовсюду подтягивают…
— Так надеешься, отобьемся еще? — сказал дяденька, все не выпуская руки крестника. — А сам что делать станешь?
— Полагаю, ежели отпустите, в действующую армию ехать, волонтером проситься в ближний корпус генерала Витгенштейна, который, сказывают, петербургское направление защищать назначен.
— Грек твой там, что ли?
— Как раз там.
— Ну, коли надумал, так попрошу только, чтобы побыл с нами недельку. Соберись в поход, как положено. А Сонюшка твоя как же?
— Обещалась ждать, сколько придется.
— Правильная дама. Сейчас свое все отложить надобно…
Семен Степанович настоял, чтобы взяли из Ступина лучшую тройку и Голубя, который бежал на чумбуре за тарантасом. В Невеле, на постоялом дворе, расположенном наискось переполненной почтовой станции, Непейцына обступили офицеры, просившие подвезти хоть сколько-нибудь. Проворней других перебежал пыльную улицу пожилой штаб-лекарь, повторявший:
— Позвольте-с, господа! Я четвертые сутки сижу-с, а меж тем страждущие воины нуждаются в опытном операторе…
Услышав такое обращение, Сергей Васильевич вспомнил Очаков и пообещал взять с собой лекаря.
Пока кормили лошадей, Непейцын присел закусить ступинской снедью, пригласивши в компанию нового попутчика. Тот рассказал, что назначен из Петербурга хирургом корпусного госпиталя в местечке Покаевцы за Полоцком. Но, сидевши здесь, от проезжих узнал, что главные силы наши давно покинули дрисский укрепленный лагерь, под которым предполагалось дать сражение, прошли Витебск и отступают уже к Смоленску, преследуемые французскими полчищами. А оставленный в Покаевцах, для защиты путей Петербурга, корпус Витгенштейна тоже отошел куда-то, потому что против него Наполеон выслал два сильных корпуса. Один из них, сказывали, перешел уже Двину у Дисны, а другой занял Полоцк.
— Коли так, то не знаю, как сыщу нужный мне полк, — сказал в недоумении Непейцын. — А вы куда ж теперь следуете?
— Я в сем краю прошлую войну с гошпиталем кочевал, — ответил штаб-лекарь, — и здешние дороги знаю. Едучи проселком на Себеж, мы, думается, не минуем тылов нашего корпуса.
— А ежели на французов нарвемся? — спросил Сергей Васильевич. — Ведь Полоцк отсюда всего в ста верстах.
— На них нонче где наехать нельзя? — пожал плечами медик. — А нам к должности спешить надо. Вы, поди, назад не повернете?
— Не поверну.
— И я также. А потом, сзади тоже порядку немного-с… Неделю назад через Псков ехал, видел, как народ смятенный молебны служит, у проезжих про войну выспрашивает и у присутствий на возы бумаги казенные грузят. Что нам средь такого делать? А за мной жена да детей четверо-с, так надобно, чтоб аттестат чистый был: куда послан, туда и доехал…
На второй вечер пути увидели драгун, вставших у почтовой станции Рудня. Командир их, радушный майор с голубыми глазами и рыжими усами, угостил проезжих жареной бараниной, пуншем и рассказал, что прислан наблюдать за дорогами на Себеж, Придруйск и Люцин. Корпус маршала Удино двинулся на Псков, генерал Витгенштейн идет ему наперерез, и драгунам велено охранять тылы наши от внезапного нападения другого корпуса, Макдональда, со стороны Динабурга.
— Переночуйте в моем лагере, — предложил майор, — а завтра езжайте к Расницам, там, верно, наших перехватите. С вами разъезд пошлю, чтоб знать, где что деется. Драгуны передом пойдут и вас упредят, поворачивать или в лесу хорониться. Однако не полагаю вам опасности. От перебежчиков известно, что Удино третьего дня только из Полоцка выступил, про Макдональда же и слуха нету…