«Со скольких шагов бегом скомандует? — думал Непейцын. — И клинок мой не точен ни разу. Любой француз на штык подденет…»
Властов обернулся, поднял шпагу, что-то крикнул, и Голубь, рванувшись, перешел на рысь вслед за конем полковника.
— Ура! Ура! Ура! — взревели сзади сотни голосов.
Французский строй снова пыхнул навстречу залпом. Лошадь майора Козырева, вскинувшись на дыбы, повалилась на бок.
«Вот оно! Вот сейчас!» — мелькнуло у Непейцына.
Но вместо того чтобы двинуться навстречу, синие мундиры стали поворачиваться боком и вдруг побежали влево. А на месте их строя скакали наши драгуны на рыжих лошадях, в высоких кожаных касках, похожих на греческие шлемы, сверкая вскинутыми палашами.
— Егеря, стой! Стой! Стой! — кричал Властов, вертясь на коне перед полком. И когда остановились, скомандовал: — Равняйсь! Вольно! — И, понизив голос: — Пошлите, капитан, помощь оказать майору Козыреву… Ну, жив, Сережа?
Они стояли рядом и смотрели, как сжимаемые плотным полукругом рыжих коней французы в беспорядке бегут к реке.
— Молодцы драгуны! — похвалил Властов. И рассудил вслух: — Теперь березняк займем и нового приказа ждать станем. А на том берегу вон каков пригорок. Его штурмовать надо подумавши…
Но штурмовать позицию за Свольней не пришлось. Французы сожгли за собой мост и ночью ушли обратно к Полоцку. Пленные говорили, будто в штабе Удино узнали, что к русским подошли большие подкрепления. Навели временный мост и двинулись следом.
В полдень, только встали на обед, привезли приказ Властову тотчас явиться в штаб корпуса.
— Ох, не люблю, когда начальство требует! — ворчал полковник, пока денщики чистили со всех сторон его кивер, платье и сапоги. — Кажись, не было особых упущений, да кто знает? Отсталых многовато, так, верно, во всех частях то же. Обуты плохо, некоторые во французских башмаках, и тоже не у нас одних…
Полк стоял уже в ружье, когда Властов возвратился и занял место не во главе его, а сбоку, так, чтобы пропустить мимо себя.
Непейцын подъехал и всмотрелся в лицо друга:
— Благополучно?
— Погоди, расскажу, — кивнул Егор Иванович. — Прошу, майор! — отнесся он к ставшему во главе полка командиру 2-го батальона.
Раздалась команда, загрохотали барабаны, и взводы, старательно ровняясь и печатая шаг, замелькали перед ними.
— Полк сей я сформировал и с тех пор с ним неразлучен, — сказал Властов, когда поехали следом за последней шеренгой.
— Переводят тебя куда?
— Пока нет… Ну, не стану тянуть, хочу, чтоб первым меня поздравил с генеральским чином. Курьер нонче от государя прискакал.
Перевесившись с седла, насколько позволяла деревяшка, Непейцын обнял друга:
— От всей души, Егор!
— Спасибо графу, представил за Клястицкое дело, — продолжал Властов. — Самому Георгий второй степени прислан, Довре — Владимир, Яшвиля в генерал-лейтенанты, а нас с Мезенцевым в генерал-майоры. Остальным награды тоже будут, но не с сим курьером. Надобно, братец мой, выходит, к маркитанту денщиков посылать…
В следующий вечер к командиру полка были званы все офицеры 24-го егерского. Пили, ели, провозглашали тосты, рассевшись вокруг ковров, уставленных тарелками, бутылками, стаканами. А когда наконец разошлись, то друзья, уже в халатах, вышли из палатки, где денщики и Федор готовили постели, и с трубками присели на табуретки.
— Радостно, спору нет, — рассуждал Егор Иванович. — Каждый, в службе находясь, к следующему чину законно стремится, на том военное дело стоит. И жене моей лестно превосходительной повеличаться. Она, как все польки, дама тщеславная. Но и горько, Сережа, что многих друзей рядом нету, чтоб порадовались. Служил в сем полку подполковник Сомов, храбрец и умница редкий. Он в том деле убит, за которого Егория шейного мне дали. Или Кульнев. Дорогой друг, хоть и начальник. Да мало ли? Конечно, и я лоб за пень не прятал, но живые разве все по заслугам награждены? К примеру, Луков, Севского полка командир. Ужо узнаешь, как поздравить приедет. Погляди, прошу, со вниманием. Такой молчаливый, будто губы зашиты. Солдатский сын и сам нижним чином лет пятнадцать трубил. Много ль у нас полковников сего происхождения? Каждая ступень отвагой добыта. Не меньше меня, поверь, генеральство заслужил.
Через три дня бригада Властова вышла из лесу на берегу речки Полоты. Впереди, в полутора верстах, белели стены и церкви подгороднего Спасского монастыря, еще дальше рисовались костелы, крыши и сады Полоцка. На этот раз на егерей возлагалась второстепенная задача не давать врагу обойти фланг нашей боевой линии. Исполнить это было тем легче, что естественной преградой здесь являлась довольно глубокая река.