5 августа утром егеря услышали благовест и крестились, вспоминая, что завтра праздник преображения. Вскоре стало видно, как из города на равнину выступали французские и баварские части, как построились в боевой порядок, как открыли огонь по нашим. К десяти часам пушки грохотали по всей линии, и им вторила трескотня ружей. Основной удар русских был направлен на Спасский монастырь. Здесь с обеих сторон палили по нескольку батарей, и, когда пелена дыма разрывалась, егеря видели пешие строи, устремлявшиеся друг на друга, и конницу, рубившуюся в поле.
— Кажись, счастье выпало, — рассуждал Властов. — Даже шальная пуля сюда не залетает. А ведь, право, неладно со стороны глядеть, как в первый раз весь корпус дерется…
Едва поспели пообедать, как прискакал ординарец с приказом генералу оставить сколько сочтет необходимым для охраны флага, а с остальными спешить на поддержку своей дивизии.
Велев готовиться к выступлению всему 23-му полку и 2-му батальону 24-го, Егор Иванович обратился к Непейцыну:
— Вас, господин подполковник, за болезнью майора Козырева оставляю на его месте с поручением известным. Капитана Пяткина рекомендую вам для совета, касаемого полевой службы, что в соединении с вашей опытностью… Ну, обнимемся, Сережа. Авось вернусь, но дело, видать, самое жаркое… Господа офицеры, по местам!
Рассыпав три роты вдоль леса, а четвертую оставив в резерве, Сергей Васильевич продолжал наблюдать за боем, насколько позволял пороховой дым. Вечером Властов прислал полуроту за патронными и сухарными повозками. Приведший ее офицер передал, что полки остаются ночевать на поле, раз французы не выбиты из монастыря. Вечером выдвинули в поле цепь пикетов, и около полуночи Непейцын с Пяткиным решили их обойти.
— Слышите, сударь, как стонут? — спросил Фодор, сопровождавший своего барина.
— Кто стонет? — не понял Сергей Васильевич.
— Раненые, видно…
Остановился, прислушался. Донеслись неясные звуки, из которых порой выделялись какие-то крики, оханье.
— Еще б не стонать. — заметил капитан. — Многих ли вчерась подобрали? Вот и маются, сердешные, где упали помощи просят…
Прилегши на опушке, Непейцын смотрел в темноту. «Не страшно ли, — думал он, — что спят усталые солдаты и офицеры в двух шагах от братьев своих, которые последним стоном исходят? Можно б мне сейчас приказать взять фонари да пойти по полю с десятком солдат и с лекарем батальонным, да много ли в темноте сделаешь? И не имею права команду оставить… А ведь Властов поручение сие мне придумал, чтоб от опасности уберечь…»
Дремота, на рассвете одолевшая Сергея Васильевича, была разорвана громом пушек. Снова черные мундиры русской пехоты наступали на синих французов и васильковых баварцев. Такой канонады, как в этот день, Непейцын не слышал со штурма Очакова. Казалось, земля вздрагивает под ногами Потом артиллерия смолкла, пехота освободила поле и только конница продолжала биться.
Наконец около шести часов у русских ударили отбой, и поредевшие полки потянулись к дороге на Невель.
— Здесь ждать станем приказа, господин полковник, или тоже туда тронемся? — спросил Пяткин.
— Конечно, нас известят, куда двигаться, — ответил Непейцын.
А сам подумал: «Если Егор убит, вспомнит ли кто?..»
Уже темнело, когда показались егеря. Впереди ехал Властов с бескровным, измученным лицом.
Через полчаса, вымывшись и сменив мундир на сюртук, он сидел против Непейцына за походным столом, на котором мерцал фонарь, освещая самовар и тарелки с едой.
— Вот и спроси, отстояли мы нонче Петербург? — сказал он, утолив первый голод. — Ежели я что понимаю, то охоты соваться в новый бой у них не будет, если, конечно, подкреплений не получат. Но и дрались крепко. У нас, сказывают, до пяти тысяч потери. Генералы Берг, Козачковский, Гамен ранены, полковников семь убитых. И у французов, от пленных известно, вчерась сам Удино ранен, а нынче сменивший его Сен-Сир да еще генералов четверо, в том числе знакомец наш, Вердье.
— Но они в поле остались, а мы ушли, — сказал Непейцын.
— Да, — согласился Властов, — загнать в Полоцк сил наших не хватило. Но пленные говорят, что хлеба и фуража у них недостача, реквизициями живут. А дальше что? Подвозом из магазинов такую массу вдали от своих границ разве накормишь?
На заре тронулись проселком к большой дороге. Подтянутые к полку пикеты уверяли, что французы уходят в Полоцк. То же говорили встреченные кавалеристы, простоявшие ночь на аванпостах.
— Ага, бока трещат не меньше нашего! — торжествовал Егор Иванович. — И мне та весть особо приятна. Я, признаюсь, боялся, чтобы, до света на старой позиции простоявши, не оказаться отрезану от главных сил, если Сен-Сир за ними пойдет. Но с вечера все же не рискнул в общую мятку лезть. Тьма, знаешь, неразбериха, — бывал я в таких переделках… Теперь не спеша свою дивизию догоним и отдохнем денек-другой, пока граф с Довре новые планы обдумывают…