Смерть Фомы задержала отъезд на целую неделю. Покупка кучера у господ Саловых не состоялась. Хотя, как вызнал Филя, они ездили только раз в неделю к воскресной обедне, но на просьбу Непейцына ответили, что кучер самим нужен, и предложили продать горничную девку или оброчного сапожника.
Значит, надо ехать почтовыми. Неприятно сидеть на станциях, когда не будет лошадей, но другие сидят же? Верно, Чичерин не откажет выдать подорожную и прогоны. По новому чину полагается на четыре лошади, а поедет, конечно, на тройке, вот и экономия.
Последний вечер в Туле Сергей Васильевич провел за ужином с двумя холостяками — Баумгартом и Захавой, накануне возвратившимся с Урала. Комиссионер опять навез кучу новостей, слышанных на почтовых станциях, на заводах, в Москве, куда заехал на обратном пути насчет приемки медной монеты. Передавал подробности боя при Пултуске, где только ночь и метель прекратили рукопашную тысяч бойцов. Называя отличившихся генералов — Багговута, Барклая и Остермана-Толстого, острил, что только половинка одного из них, Толстого, русская. Рассказывал, что в Московском арсенале Аракчеев нагнал такого страху, что все дорожки между зданиями обсадили елками и посыпают песком, хоть известно, что граф скоро в Москву не собирается, да кто ж его знает?..
Захаво рассказывал, Баумгарт внимательно слушал, а Сергей Васильевич обдумывал, как дипломатичней попросить приятеля, чтоб не судил строго бухгалтера, не посмеивался над ним в обществе. Все ведь на Екатерине Ивановне и девочках может отозваться. И вдруг комиссионер сам заговорил о Тумановском.
— Ждало меня здесь письмо, — начал он, — от знакомца из Артиллерийского департамента, которого про франта нашего запрашивал. Андрей Карлыч наше мнение о нем разделяет, — кивнул Захаво в сторону доктора. — Так вот, оказывается, мосье Жак — сын дьячка, а супруга его — дочка писаря. Вот и милорд с лорнеткой!
— А все-таки, Павел Дмитриевич, я как друга вас попрошу язык свой над бухгалтером публично не острить, — начал Непейцын. — Жена его существо столь доброе и скромное…
— Все знаю и согласен, — прервал Захаво. — Нас с доктором она тоже кротостью и приветом так полонила, что, кроме вас, никому про письмо сие не скажу, пусть красуется…
— И пошлет же бог чистую душу в супруги такому хвастуну и подлизнику! — покачал головой Баумгарт.
Когда пробило полночь, гости поднялись.
— Последнюю за то, чтоб еще встретиться, — сказал Захаво. — Если обоснуетесь близ путей моих, то для свидания и крюку готов давать…
Чокнулись, выпили, обнялись и расстались.
Доехали в Петербург быстрее, чем когда-то на своих, всего в пять суток. Филя недаром поучал Федора несколько вечеров. На станциях он опрометью выскакивал из саней с подорожной в руке и бежал к смотрителю, которому так громко выкрикивал о безногом полковнике и кавалере, спешащем по казенной надобности, что почти всегда лошади находились сразу. Федя оказался и рачительным хозяином. На ночлегах втаскивал в станционную комнату что было поценней из тюков и корзин, на них устраивал постели Сергею Васильевичу и Пете Доброхотову, а сам шел ночевать в сани. Спал он там, видно, вполглаза, днем клевал носом на облучке, и тульский гравер спешил обменяться с ним местами, чтобы выспался в возке, рядом с Непейцыным.
В Петербурге встали в гостинице под вывеской «Гамбургская» на Гороховой, близ Семеновского полка. Грязный номер выходил на грязный двор. Федор обрадовался, что наконец-то выспится в комнате, но и здесь настоял, чтобы с Петей внести в номер всю дорожную поклажу, хотя хозяин клялся, что за лежащее в возке его дворник в ответе, «хоть деньги в укладке под сиденьем оставь». Но за ночь срезали старую кожу, покрывавшую кибитку, а дворник оказался пьян и уверял, что так, ей-ей, было с вечера. Позванный Федором полицейский офицер наорал на хозяина гостиницы и посоветовал Сергею Васильевичу как может скорей съехать лучше на частную квартиру, а в возмещение убытков не платить за номер столько, во что ценит пропавшую кожу. Но хозяину было уже заплачено за трое суток, и где ее выискать, покойную-то частную квартиру?
Первый визит Непейцын сделал, конечно, в Артиллерийский департамент и сразу получил афронт. Аракчеев позавчера отбыл в объезд артиллерийских депо и парков близ театра военных действий. Учтивый чиновник, узнав фамилию Сергея Васильевича, сообщил, что граф не раз справлялся, не приехал ли. Теперь же увидеть его ранее полутора месяцев не придется, потому что войска разошлись на винтер-квартиры и граф не возвратится, пока всем до весны не распорядится.
Вот те на! И все из-за двух дней. Поторопился бы из Тулы, не ездил по визитам, так и Фома был бы жив, и с местом все уже устроилось… Эх, Фома, Фома! Вспоминаешь тебя все время…. Одно, хоть и плохое, утешение — что прожил ты в довольстве, без обид, без унижений. А многим ли дворовым в России такое достается?
Ну ладно, раз так, надо и верно искать жилье поспокойней. Может, посоветоваться с Ивановым, которого предстоит просить насчет Пети, да и повидать хочется. А если не откладывая?..