Другой приезжий повествовал, что во Пскове сгорели льняные амбары, отчего владелец их, купец, разом обеднел. Думают, что поджег приказчик, за которого дочь не выдал. Горело, будто смолой облито. Приказчика взяли в полицию, бьют сильно, да не сознается.
Третий рассказал, что в Витебске губернатор поссорился с откупщиком и оба выехали в столицу жаловаться. Чья-то возьмет?..
— Верно, губернатору каюк, — сказал дяденька по уходе купца.
— Неужто откупщик сильней? — усомнился Сергей Васильевич.
— А знаешь ли, сколько с откупов государство доходу получает? — вместо ответа спросил дяденька. — Князь Щербатов пишет, что при Елисавете семьсот тысяч рублей поступало. При Екатерине — под десять миллионов. А теперь, Юрьевич сказывал, за пятнадцать миллионов перевалило — четверть дохода государственного. Как такую золотую жилу не беречь? В губернаторской инструкции прямо сказано, что откупщик и его служащие состоят под особым покровительством власти и любой ущерб им карается как ущерб казне. Недаром на кабаках герб государственный ставят… Знаешь ли ты, что при Екатерине Алексеевне в Воронеже было?
— Откуда же мне знать, дяденька?
— Там епископ некий вздумал в праздник большой, когда народ особенно разгулялся, выйти на площадь и проповедовать, чтобы пить бросили. И как его паства почитала, то тут же разбили выставленные откупщиком на площадь бочки с сивухой, разогнали приставленных к ним целовальников и разошлись все по домам. Так что ж ты думаешь? Добился откупщик, что святого отца в дальний монастырь в ссылку отправили…
— Ну, то давно уж случилось, — заметил Сергей Васильевич.
— А теперь, полагаешь, иначе? Ужо узнаем, как слетит витебский губернатор ежели с откупщиком не помирится. А в Луках все пристойно оттого, что приказчиком откупным Юрьевич состоит, который тебя и меня уважает да скромно живет, только что обжора. А в других городах разве так? Там первый человек не городничий, не предводитель дворянства, а приказчик откупщика. Вот на рождество станет подарки рассылать, так окажется, что и у нас все вроде как на его службе. Ты, сударь, подполковник и кавалер, конечно, первый, потом предводитель, капитан-исправник, судья, лекарь, соляной пристав, смотритель училищ. Расписание чинам твердое, кому сколько деньгами или водкой. Таков обычай уже заведен пятьдесят лет.
— Так неужто без откупов государство наше и жить не может?
— Говорят, что из двух зол надобно меньшее выбирать, — ответил дяденька. — Откупа будто потому ввели, что иначе народ сам вино курит, втридорога по тайным корчмам продает и от того великий вред здоровью приключается. А тут, видишь ты, и состав вина, по закону-то, под досмотром находится, и винокуров одиночных откупщиковы стражники заарестуют. У них ведь свое войско целое.
— Воля ваша, но ежели мне Юрьевич что пришлет, я назад отправлю да еще обругаю, — решительно сказал городничий.
— Ругать за обычай, который не им установлен, по-моему, нечего. Но можешь загодя ему по-приятельски сказать, что водки сам мало потребляешь и оттого просишь, чтоб следуемое тебе количество Квасову и квартальным разослал.
— Вот не думал, что такое мне посоветуете!..
— Да, может, они меньше с купцов да с обывателей драть станут. И так ты им крылья подрезал. И еще я тебе посоветовать хочу…
— Не Заречную ли часть Квасову под смотренье отдать?
— Как ты угадал? Впрочем, не впервой одно думаем…
— Но сумею ли там его в руках держать?
— А кто обирать себя позволит, знаючи, что узда на него надета? Сряду к тебе жаловаться побегут. И на той стороне лавок нет, кроме мелочных. Пусть тянет с мещан гривенники да порядок наводит. К тому же вправду женится, надо на свадьбу угощенье.
— На ком же?.. Как вы всё узнаете раньше меня?
— Научись по душам с тем, другим поговорить. А то барином ходишь, известно, что с графом на дружеской ноге, — посмеиваясь, говорил дяденька. — На вдове писца судейского, бабенке ловкой, оборотистой, у которой в том же Заречье домик исправный.
На другой день в ответ на приказ городничего Квасов сказал свое обычное:
— Слушаюсь.
Но по выражению лица Сергей Васильевич увидел, что такое решение ему вполне по нутру.
Пожертвование водкой в пользу подчиненных произвело на уездных чиновников сильнейшее впечатление.
— Полициантам брать не велит, но об них заботится. Благородно поступает! — восторгался соляной пристав Сарафанчиков.
Перед рождеством, читая «Ведомости», дяденька воскликнул:
— Прыток твой Аркащей! Только и читай — там государя сопровождал, то через него государь приказал. Быть ему министром!
И напророчил. В январе 1808 года он же прочел вслух известие, что граф Аракчеев назначен военным министром с оставлением во всех прежних должностях.