Выслушав такое сообщение раз десять, Непейцын подумал, просто ли дурак вспоминает свои поездки по гостям в Петербурге или намекает, что городничему надлежит заняться освещением города? Сколь мог вразумительно, он сказал, что на это в уездных городах правительство не отпускает ни копейки. Только сами обыватели могут ставить у жилищ фонари, но таковых в Луках еще нигде нет, кроме как у собора, дома присутственных мест и городнической квартиры. Даже в гостином дворе из боязни пожара лавки запирают при наступлении сумерек, и сторожа с собаками сидят около них в полной тьме.
При повторном толковании сей истины господин Цветков вдруг оживился. Поднял вверх палец с гербовым перстнем и воскликнул:
— Par bleu! [11]Какова мысль! — после чего глубоко задумался, предоставив Непейцыну беседовать с предводительшей.
Минут через пять он опять вскинулся и спросил:
— Ну, а ежели я подам прочим дворянам пример, поставлю перед своим домом четыре или более фонарей?
— Такой поступок сделает вам особую честь и прославит ваше имя, — с готовностью поддержал городничий.
— Но ведь я могу заказать сии фонари совершенно какие хочу, этакие… — Предводитель покружил пальцем в воздухе, как бы изображая махровый цветок. — Фамильные… fantasie fleur? [12]
— Те фонари, которые украсят крыльцо вашего дома, могут быть любого фасона и материала, как вы, конечно, видели в Петербурге у особняков вельмож, — политично ответил Непейцын. — А те, которые захотите поставить у мостков, проходящих вдоль фасада, — он указал в окошко, — попрошу заказать по казенному образцу, каковой можно видеть у моего дома или у присутствия.
— Непременно, mon colonel [13], непременно! — важно кивал Цветков. Он, очевидно, уже представлял свое жилище уподобленным столичным дворцам.
Вернувшись домой, Сергей Васильевич решил, что болтун тут же забудет о фонарях. Но вскоре всеведущий почтмейстер донес ему, что Цветков, запершись в кабинете, что-то чертит, а из деревни вызвал искусного кузнеца. Потом перед домом Непейцына появился городской жестянщик, который на вопрос Федьки, зачем тут вертится, ответил, что предводитель заказал ему четыре таких фонаря, как стоят перед крыльцом городничего.
А еще через неделю великолучане повалили смотреть диковину: у дома Цветкова вечером горело восемь масляных фонарей. Четыре — с простыми стеклами и на бревнах, вкопанных в землю и окрашенных в полосу, а четыре — на кованых кронштейнах; два из них — по сторонам крыльца, два — дальше, на стене дома. Эти возбуждали особый интерес. Спереди у них были вставлены стекла, а боковые железные стенки украшены прорезным рисунком в виде герба господ Цветковых — роза на веточке и две шпаги накрест.
Пришлось идти благодарить предводителя от лица города.
Вскоре уездные чиновники также принялись ставить у своих домов фонари, состязаясь в выдумках, доставивших жестянщику небывалый заработок, а обывателям — новые развлечения. Приказчик откупщика велел высечь на своих фонарях тоже герб — каких-то зверей, держащих щит, а на нем ангела, более, впрочем, похожего на стрекозу. Судья и почтмейстер гербов не имели, и у первого огонь фонаря выказывал меч и весы, а у второго — почтовый рожок и саблю. Непейцыну оставалось только благодарить каждого за освещение города — ведь все ставили еще по два фонаря казенного образца вдоль своего участка дощатого тротуара.
А тут зашевелились купцы. Филиппов заказал фонари не с просеченным железом, а с росписью на стекле — колбаса и бутылка вина. Около дома Мурзина явились такие же, но с головой сахару и чашкой — чай или кофе, не узнаешь, но колониальные товары всяк видит. А у Овчинникова оказались намалеваны крендели и бублики.
Сергей Васильевич радовался, но дяденька сказал скептически:
— Дай бог, чтоб следующую зиму горели, а потом надоест возиться, будут стоять без масла, и мальчишки стекла побьют…
Немало времени по воскресеньям отнимало у городничего катанье, начавшееся в крещенье. Несмотря на приказ, отданный обывателям через квартальных и в письменном виде отправленный в магистрат, случалось, что молодые купцы пускались во всю прыть по Соломенской и Екатерининской улицам, пугали народ, а однажды сшибли бабу, которая, правда, с перепугу убежала от полицейских. Городничий наряжал сюда пару будочников и нередко выезжал сам верхом в сопровождении Федора. Если замечал непорядок, то посылал своего «ординарца» и уж на крайний случай вмешивался сам. Отсюда ехали взглянуть на кулачный бой. Лошади пугались воплей, взмывавших над толпой в минуты яростных схваток, но по лицу Феди Сергей Васильевич видел, что он-то не прочь принять участие в побоище.
Однажды, возвратись домой с такой проездки, Непейцын услышал на соседнем дворе крики и пошел посмотреть, что случилось. Поспел в самое время: почепский гусак был только что заклеван новым местным героем. Глушков с горя обругал победительского хозяина, тот его, и дошло бы, пожалуй, до драки между владельцами бойцовых птиц да и между ставившими на них зрителями, если бы не появился городничий, пригрозивший отправить всех под арест.