Девять лет. Девять птиц-лебедей.Навсегда улетевших куда-то…Точно девять больших кораблей,Исчезающих в дымке заката.Что ж, поздравлю себя с сединой,А тебя — с молодыми годами,С той дорогой, большой и прямой.Что лежит, как ковер голубой.Пред тобой. Под твоими ногами.Я — хозяин и муж и отец.У меня обязательств немало.Но сознаюсь тебе наконец:Если б все начиналось сначала,Я б опять с тобой стал под венец!Чтобы ты в белом платье была,Чтобы церковь огнями сияла.Чтобы снова душа замерлаИ испуганной птицей дрожала.Улетая с тобой — в купола!Уплывают и тают года…Я уже разлюбил навсегдаТо, чем так увлекался когда-то.Пережил и Любовь, и Весну,И меня уже клонит ко сну.Понимаешь? Как солнце к закату!Но не время еще умирать.Надо Родине честно отдатьВсе, что ей задолжал я за годы.И на свадьбе детей погулять,И внучат–писенят — покачать.И еще послужить для народа.
Май, 1951
Краснодар
* * *Я всегда был за тех, кому горше и хуже,Я всегда был для тех, кому жить тяжело.А искусство мое, как мороз, даже лужиПревращало порой в голубое стекло.Я любил и люблю этот бренный и тленный,Равнодушный, уже остывающий мир,И сады голубые кудрявой вселенной,И в высоких надзвездиях синий эфир.Трубочист, перепачканный черною сажей.Землекоп, из горы добывающий мел.Жил я странною жизнью моих персонажей,Только собственной жизнью пожить не успел.И, меняя легко свои роли и гримы,Растворяясь в печали и жизни чужой,Я свою— проиграл, но зато СерафимыВ смертный час прилетят за моею душой!
19 января 1952
Москва
ВОРЧЛИВАЯ ПЕСЕНКАТяжело таким, как я, «отсталым папам»:Подрастают дочки и сынки,И уже нас прибирают к лапамЭти юные большевики!Вот, допустим, выскажешь суждение.Может, ты всю жизнь над ним потел.Им— смешно. У них другое мнение.«Ты, отец, ужасно устарел».Виноват! Я— в ногу… А одышка —Это, так сказать, уже не в счет.Не могу ж я, черт возьми, вприпрыжкуЗабегать на двести лет вперед!Ну, конечно, спорить бесполезно.Отвечать им тоже ни к чему…Но упрямо, кротко и любезноМожно научить их кой-чему.Научить хотя б не зазнаватьсяИ своих отцов не презирать.Как-то с нашим возрастом считаться,Как-то все же «старших» уважать.Их послушать— так они «большие»,Могут целым миром управлять!Впрочем, замыслы у них такие.Что, конечно, трудно возражать.Ну и надо, в общем, соглашаться.Отходить в сторонку и молчать.Как-то с этим возрастом считаться.Как-то этих «младших» уважать.И боюсь я, что придется «папам»Уступить насиженный престол.Все отдать бесцеремонным лапамИ пойти учиться… в комсомол!
