Всё, что хочешь, сделаю! К Настьке твоей в прислуги пойду, лишь бы при тебе… Я знаю, я на днях уже придумала, как нам быть… Бери меня за своего Гришку, я согласна, пусть сватов приводит. Буду ему жена, а тебе - невестка…
Никто ничего не узнает, мы с тобой таиться будем, комар носа не подточит…
Илья молчал, гладя спутанные волосы прижавшейся к нему девочки. Ошеломлённо думал о том, что в такую кучу он не вляпывался с того дня, как к ним в дом подкинули Дашку. Да какое там… Сейчас хуже! Тогда просто грех случился на стороне, мало ли их было, а тут… Ну, что ты с ней поделаешь?!
– Нет, за Гришку ты не пойдёшь.
– Почему? Так же лучше будет! - Маргитка смотрела удивлённо, Илья видел - она не притворяется. И поди ей объясни, что так обойтись с собственным сыном даже у него, Ильи Смоляко, совести не хватит. А уж Настьку в такое впрягать…
– Илья, тогда уедем! - Маргитка вдруг вскочила, встала перед ним, прижав руки к груди, - зарёванная, с красными пятнами на лице, с прилипшими к щекам волосами. - Уедем, Илья! Едем в твой табор! Клянусь, буду по базарам побираться, буду воровать, буду гадать, никогда не пожалею! Я же цыганка всё-таки. Настька этому научилась, и я выучусь. Да выкинь ты её из головы, она же старая, страшная! Дети взрослые уже, она с ними не пропадёт. Не можешь же ты её любить! А я молодая, я тебе ещё десяток детей нарожаю, тебе со мной хорошо будет… Уедем, уйдём! Ты же жизнь моя, Илья!
Вся жизнь моя!
Маргитка разрыдалась, повалившись на колени и схватившись за голову. Илья смотрел в землю. В голове стучало, билось в виски только одно:
допрыгался.
Неизвестно, как бы он выворачивался на этот раз, если бы Маргитка вдруг не успокоилась. Шмыгнув носом, она старательно вытерла слёзы, пригладила волосы. Скосив глаза на Илью, попыталась даже улыбнуться:
– Ладно… чёрт с тобой. Обещала я, что не буду тебя неволить - и не буду.
Живи со своей ведьмой дальше. Только расскажи мне как-нибудь, за что ты ей лицо изрезал. Нешто шлялась от тебя?
– Маргитка!
– Ну, молчу, молчу… - Маргитка села рядом с ним. - Живи с ней. Любишь-то ты меня, правда? Ну, и люби дальше. Меня отец ещё не скоро замуж выдаст.
Да я и не пойду, больно надо. Сразу с моста головой вниз…
– Не болтай чепухи. - Илья обнял её за плечи. - И… вот что ещё. Если Паровоз к тебе снова с этими разговорами подкатит, сразу меня зови. Сей же минут! Я сам с ним разбираться буду. Поняла?
Маргитка кивнула, утыкаясь носом ему в плечо. Илья поцеловал её, взял холодную, мокрую от слёз ладошку, задрожавшую в его руке. В самом деле, уехать, что ли, с ней? Нельзя ведь так дальше. Никак нельзя. Хочешь не хочешь, а решать что-то надо. Но что тут можно сделать? И как разбирать наломанные им дрова, и куда он денется от Настьки? Семнадцать лет вместе - не шутка, да и в мыслях у него никогда не было уйти от неё, хоть и таскался по бабам в молодости… А кто не таскался? Да ведь девок много, а жена одна, и ведь золотая жена, у кого ещё есть такая? Да, всё верно, всё правильно, но… Маргитка - как с ней? Как он теперь - без неё?
– Господь всемилостивый и милосердный, да не думай ты ни о чём! – вдруг рассвирепела Маргитка, с силой вырываясь у него из-под руки. - Я что, сюда пришла на твою морду грешную любоваться? Смотри, стемнеет скоро!
Не думай ни о чём, не жалей! Ну, посмотри ты на меня, сатана проклятая, посмотри ты на меня…
Илья посмотрел. И, как всегда, ему хватило минуты. Розовеющее солнце падало за овраг, откуда-то издалека едва доносился колокольный звон, трещали в траве кузнечики, из-за могильных плит полз туман, Маргитка лежала, закрыв глаза и раскинув руки, в измятой траве, а он, Илья, давно перестал бояться, что кто-нибудь их увидит. Чего бояться? Пропади всё пропадом.
Возвращались они, как обычно, порознь. Маргитка, проводив Илью с кладбища, побродила между могилами, зашла в сторожку, поговорила с Никодимом и домой вернулась уже потемну.
Из-под двери комнаты выбивалась полоска света, слышалось сопение, смешки, тихий голос Дашки. Раздосадованная Маргитка с силой пнула дверь.
Три десятка лиц повернулись к ней. Маленькая комнатка была забита детьми и молодыми цыганами - сидели на кровати, на подоконниках, на полу и даже в открытом шкафу. Сама Дашка восседала на единственном стуле, держала на коленях пятилетнего брата Ваньку, а у самых её ног удобно устроился Яшка с неизменной гитарой. Маргитка успела услышать конец фразы: "…и сказала тогда ведьма: не видать тебе больше твоей красавицы Ружи".
Умолкнув, Дашка повернулась на звук открывшейся двери. Маргитка вошла, уткнула кулаки в бока, враждебно сказала:
– Пораззявили рты, детки малые… А ну вон все отсюда!
Среди детей пронёсся испуганный ропот, кое-кто уже начал подниматься:
Маргитки побаивались.
– Сидите,
