– Не кричи, Дашку разбудишь, - попросила Настя, и Илья умолк, тяжело дыша. Мысль была одна, отчётливая и ясная: доигрался. Поднявшись с пола, он подошёл к жене. Растерянно спросил, глядя ей в затылок:
– Ну, куда я пойду, Настя? Что я - мальчишка сопливый? От тебя, от детей, от Дашки… Куда мне? Что цыгане скажут? И ты как собираешься жить?
– А о чём ты раньше думал? - почти сочувственно спросила она.
– Не знаю…
– А кому же знать,
– Не могу я так.
– Придётся. Я тоже не могу. Терпеть этого больше не могу. Годы мои не те, чтобы из-за собственного мужа с девчонкой-пигалицей воевать. Может, ты ещё прикажешь ей косы выдрать или глаза выцарапать? - Настя вдруг усмехнулась. - Да я этим и в молодости-то не занималась… А, наверно, зря:
сейчас бы уже руку набила. Всё, иди. И чтобы мне тебя не видеть больше.
Знаешь… всё-таки я так, как тебя, никого не любила.
– Настя, ради бога! Не пойду я никуда! Послушай меня, я…
– Уходи-и… - простонала Настя, зажмуриваясь, и Илья, наконец решившийся поднять взгляд, увидел, что она плачет. И плачет уже давно, потому что платочек в её пальцах превратился в крошечный мокрый комок. - Уходи, проклятый, к девке своей! Убирайся! Кобель ненасытный, всю жизнь, всю кровь выпил из меня! Видеть я тебя уже не могу, понимаешь ты это?!
Понимаешь или нет, вурдалак? Понимаешь, изверг?! Пошёл вон!
Дашка на кровати шевельнулась, прошептала что-то, и Настя умолкла, склонилась над ней. Илья повернулся, вышел за дверь. Медленно спустился по лестнице в сени. Долго стоял в темноте, прислонившись спиной к сырым брёвнам. Из-за двери залы слышались звуки рояля, звонкий голосок Анютки напевал знакомый романс:
Илья даже рассмеялся: до того к месту пришёлся Анюткин романс, и до того всё было плохо. И вздрогнул от неожиданности, когда сзади кто-то взял его за плечо. Он повернулся. На него обеспокоенно смотрел Митро.
–
– Нет. Слушай, Арапо, Христа ради, отстань, - хрипло попросил Илья.
Меньше всего на свете ему сейчас хотелось с кем-либо разговаривать, а тем более - с Митро. Тот, видимо, понял это и, уже поднимаясь по лестнице, негромко сказал:
– Знаешь, что Варька твоя с табором приехала? Встали за Рогожской, на второй версте. Сходил бы.
С минуту Илья стоял не двигаясь. Затем крепко, до боли, потёр лицо ладонями, подумал о том, что выбирать ему не из чего, пнул ногой дверь и вышел на залитую закатным светом Живодёрку.
В комнате Маргитки царил кавардак. Скрипучий комод был распахнут, и из него гроздьями свешивались платки и шали. На полу валялись черепки упавшего с окна цветочного горшка, и алые лепестки сломанной герани покрывали домотканый половик, словно брызги крови. По подоконнику были разбросаны мониста и серьги, у порога кучей валялись атласные и шёлковые платья, в углу лежала скомканная ротонда из чернобурки. Посреди этого разгрома на полу, схватившись руками за щёки, сидела хозяйка комнаты.
Вот уже второй час Маргитка безуспешно пыталась собрать хоть какие-то вещи. С арестом Паровоза рухнула последняя надежда, бежать за помощью ей было больше не к кому. Оставаться в доме было нельзя, но и идти тоже было некуда. Оставался слабый расчёт на родственников в Самаре, но Маргитка точно знала, что через месяц, когда всё станет заметно, её тут же сдадут обратно отцу. Да что через месяц - сразу же, как только она там появится. Где это видано, чтобы молодая незамужняя цыганка одна разъезжала где ей вздумается, без брата или отца, без матери или тётки? Значит, путь один - под заборами побираться, в полном отчаянии думала Маргитка. Вот только тряпки бы увязать с собой какиенибудь. Хорошие тряпки, дорогие, продать их, - может, и на жизнь на первое время хватит.
Скрипнула дверь, и в комнату быстро вошёл Яшка. Маргитка ахнула.
Господи всемилостивый, как же это она на щеколду-то закрыться забыла?
Яшка пинком ноги захлопнул дверь, оглядел беспорядок внутри, буркнул:
– Нашла время барахло перебирать … - И умолк на полуслове, увидев лицо сестры. - Ты что ревёшь, кикимора? Что ещё случилось?
Маргитка, стиснув зубы, замотала головой: ничего, мол. Но из глаз её с новой силой брызнули слёзы, и Яшка, подумав, сел рядом с сестрой на пол.
– Чего воешь, спрашиваю? Кто тебя?..
– Ни-ик-кто-о… Отстань…
– Говори, зараза! Убью! - рявкнул Яшка, и Маргитка с визгом отпрянула от брата: так он напомнил ей сейчас отца. Господи, что будет… Что же это будет, если у неё нет сил даже Яшку к чёрту послать?!
