– Боже праведный… - сонно пробормотала она. - Ни днём ни ночью покоя нету… Настька, ты спишь?
Сестра лежала рядом, с головой накрывшись одеялом. Казалось, спала.
Стешка спустила ноги с постели, подошла к окну. С минуту молча смотрела на пустую тёмную Живодёрку. Затем вздохнула, перекрестилась, повернулась было, чтобы снова забраться в постель… и внезапно замерла, словно навостривший уши заяц. Из-под одеяла доносились тихие всхлипы. Ахнув, Стешка совершила головокружительный прыжок от окна прямо на кровать:
– Настька! Ты что?
Нет ответа. Лоскутное одеяло сотрясалось. Стешка круглыми от ужаса глазами смотрела на него. Затем схватилась за край и дёрнула.
– Что ты? Настенька… Приснилось что-то, да? Водички принести? Мать позвать? Ставни закрыть?
– Ох, отвяжись… - простонала Настя, таща одеяло на себя.
Стешка воздела руки к потолку:
– Вот говорила я! И мать говорила! И Глафира Андреевна! Зачем только потащилась туда! Теперь вот из-за этой Ольки воешь, а кто она нам?
Шлюха, и больше ничего, хоть и померла! Как только совести хватило сюда рожать явиться! Всем голову заморочила… Митро вон прямо от Макарьевны в заведение к Данайке убежал, а чего там хорошего? Теперь неделю дома не жди, Яков Васильич всем за это баню устроит, а мы чем виноваты… Ну, Настенька, ну скажи, чего принести? Чего хочешь? Хочешь, пойду Дормидонтовну разбужу и велю самовар поставить? Конфетки мятной хочешь? У меня есть, необсосанная…
– Отста-а-ань… - Настя ударила кулаком в подушку. - Спи…
– Заснёшь с тобой, как же… - Стешка подползла к сестре, погладила её растрепавшуюся косу, плечи, худенькую спину.
– Ты мне скажи… только не рычи, а скажи… Я клянусь, я никому, вот Христом-богом, вот чтоб меня до двадцати лет замуж никто не взял… Ты ведь не из-за Ольки это вовсе, да?
– Уйди!!! - раздался придушенный шёпот. Из темноты бешено сверкнул мокрый глаз: - Оставь меня в покое! Жизни нет! Ей-богу, уйду на сундук спать!
Стешка обиженно надула губы:
– Ну и пожалуйста… Ну и на здоровье… Беги, целуйся тогда со своими Смоляковыми, они тебе лучше, конечно, чем сестра! Самое…
– Замолчи! - вдруг отчаянно вскрикнула Настя, и Стешка, ойкнув, юркнула под одеяло.
– Ты что голосишь? Весь дом перебудим…
– А мне плевать, плевать! Слышишь? Плевать! - крепкий маленький кулак Насти бил в перину, утопая в ней по локоть. - Что ты сказала, несчастная?
Что ты про Смоляковых сказала? И про меня? Откуда ты взяла это, откуда?!
– Да я же ничего… - запищала Стешка. - Просто так, к слову… И думать ничего не думала… Да сгори они, эти Смоляковы, чтоб их громом разбило, явились тут на наши головы, подколёсники немытые… ой!
– И вправду дура, - устало сказала Настя, переворачиваясь на спину.
Стешка, на всякий случай загородившись подушкой, испуганно смотрела на неё. Луна вышла из-за тучи, высветила гитару на стене, обозначила чёрные тени кровати и комода, скользнула по лицу Насти. Та лежала с закрытыми глазами. Молча глотала слёзы.
– Знаю я, чего ты воешь, - сердито сказала Стешка. - Только, по-моему, уже успокоиться пора. Всё-таки три месяца прошло. Он, Сбежнев, всё равно не вернётся, а раз так - плевать на него. Он сапога твоего не стоит, хоть и князь. Я так думаю, что…
– Не смей князя трогать, - сквозь зубы приказала Настя. - Ты не знаешь ничего, так и молчи.
– А откуда мне знать? - пожала Стешка плечами. - Ты же не говоришь ничего, ревёшь только. Думаешь, я глухая, не слышу? Каждую ночь почти хлюпаешь. А кто мне миллион даст за то, что я всё это слушаю и сплю из всех сил, а? И чего ревёт - сама не знает…
– Да уж не из-за Сбежнева. - Настя повернулась на бок. Взяв подсунутый Стешкой платок, медленно вытерла слёзы. Её глаза тускло заблестели в лунном свете. Изумлённая, растерянная Стешка молча смотрела на неё.
– Скажи, Стеша… То, что ты тут про Смолякова говорила… Откуда ты это взяла? Цыгане что-то болтают? Да? Может быть, Илья…
– Да никто не болтает! - Стешка в порыве отчаянной искренности стукнула себя в грудь так, что сама же охнула. Спрыгнув с постели, перебежала комнату, торжественно остановилась под образами, перекрестилась, с силой вдавливая пальцы в лоб, живот и плечи. - Ну, вот тебе крест! Второй! Третий! Языком мету, и больше ничего! Ну, Настька, ну будет, хватит… Что ж ты опять ревёшь?
– Боялась, понимаешь… - низким, чужим голосом выговорила Настя. – Боялась, что Илья… скажет кому-нибудь… Спьяну или так, со злости…
– Да что скажет-то?! - завопила Стешка. - Совсем ты меня задурила!
Илья-то тут при чём? Что он рассказать должен?
Настя села на постель. Обхватила колени руками. С досадой сказала:
– Не реви.
– Расскажи, а? - Стешка взяла её за руку. - Я - никому, вот Христом-богом…
Хочешь - руку в печь суну и поклянусь?
– С ума сошла… - Настя опустила голову. С минуту сидела молча, перебирая дрожащими пальцами пряди распущенных волос. На пол ложились чёрные тени обеих девушек. А потом луна ушла, и в наступившей темноте мягко замерцал красный свет лампадки в углу.
…Через четверть часа Стешка сказала замогильным голосом:
– Боже праведный и милосердный… Только этого нам не хватало. Господи!
