- Сразу почему-то отключился, - отозвался Нетребин. - А Громухиной в поселке нема. Твой Серега, ранехонько проезжал. Говорит - Громухина с сельсоветчиком Свистулей на торжества в район поехали. На Уазике с участковым. Не иначе и к вечеру не вернутся
- Точно. Запамятовал. Сказывала, что уедет. Тогда, какое тут чистить улицы, - недовольно произнес Бородкин. - А Серега к почтовому готовился. Для Болтово груз багажом должны доставить. Они просили, чтоб свой грузовик не гнать...Обратно, на машину пиломатериалу немного обещали...
- Серега-то до Болтово сегодня, похоже на Газике не пролезет...- возразил Нетребин. - Моторин тебе не сказывал? Ну, как съездил. Ехал из района, машина еле тянет - снегу намело уже до поворота. Буксовал, а ведь с цепями. Обрыв на линии, говорит в Сухом логу...
- Говорил. Вот, черт! Тут не проедешь, там - обрыв. Тогучинский главный ход запер, - перечислил напасти недовольный Бородкин. - Будем ожидать лучшего.
- Да не переживай, Сан Саныч, - начал успокаивать Бородкина Нетребин. - Праздник же! День Победы! Радуемся, вон сколько ещё после сорок пятого прожили...А сколько хороших мужиков полегло...
- Праздник, это хорошо! Но гадство... У меня же - служба...За Тогучинским - стоит Московский фирменный... Шесть часов опоздание...Читинский скорый - побольше... Хабаровский - уже и не беру...Молокан...Уже и шесть порожняков в Горный...Премия, чую, может накрыться. А сколько встало в Раздольном? Кошмар! Разборки точно учинят!
- Да, начальство со снегом разбираться не станет...Дай ему по дороге график и все тут...Оно - как с планом...По себе знаю...
Бублик на крыльце огорчено гавкнул, но хвостом вертеть не стал. Бородкин повернулся уходить. Николай Васильевич окликнул уходящего начальника:
- Сан Саныч, слышишь... Твои вернуться...Вечерком, как сменишься, подходите. Отпразнуем, как положено. Так ждем?
- Какой разговор! Ни чо только не обещаю. Если растащим завалы, да график вытянем...Тогда обязательно...
Заканчивая расчистку Николай Васильевич, то и дело отдыхал и по-прежнему беседовал с Бубликом, своим неутомимым собеседником, который так и просидел на крыльце во время "снежной эпопеи" своего хозяина:
- Видишь, дружок, люди государственное дело выправляют. А уж как о премии беспокоятся! А мы с тобой, стариканы беспомощные, уже два часа с каким-то снегом возимся. И какая нам с тобой награда? Спасибо от Маруси услышать...И то навряд ли. Дело-то житейское...И не возражай - мы старичье, а старость и есть старость.
Не успел Николай Васильевич отойти от забора, направляясь к дому, как со стороны вокзала на телеге к калитке подъехал Муратка Татарин, потомственный поселковый мусорщик. Короб телеги до верху был загружен вокзальным мусором. Мураткина, всегда смирная и равнодушная лошаденка, которую он почему-то звал Буянка, встав у калитки, замотала головой.
- Приветствую, дед Колян. Вот глянь на ету спринцесу. Ломтя хлеба с солью ей на станции мало. Недовольная стала, значит...
Муратка погрозил Буяну кнутом.
- Ну... Смотри у меня...Ежели я кнутиком, спринцеса ты такой?
- Привет, Муратка! - сказал Николай Васильевич. - Чего такой с утра грозный? С Праздником тебя! Вынести, хлебца-то? Принцессе-работнице твоей? Горбушку? Маруся намедни булки пекла.
- И тебя поздравляю, дед Колян. Мы ветераны...Как один...Как штык, - завертелся на телеге Муратка. - Ну и чо, если я не воевал. Совсема малец тогда был. Помогал братишке Максуду, хотя маленький я ещё рос. Но война... Он никогда никому не подарок.
- Да, да, - покивал Николай Васильевич. - Война, как беда - на всех одна. Не спрячешься от нее... Ни в лесу, ни в хате...
- Я чего встал возле вашего дома... - издалека начал мусорщик. - Крепко с Днем Победы Муратка хочет поздравить ваш семья. Долгих лет жизни и тебе, и твоя жена Маруся. Как есть - вы самые ветераны. А кто на поселке ещё ветеран? Нету уже, кто воевал...
- И тебя с Днем Победы, Муратка. Говоришь, война - не подарок... Я сейчас войну вспоминаю и только слезы почему-то...Такое вынести...К старости вообще слезливым становишься.
Николай Васильевич достал платок и долго вытирал слезы. Муратка закурил.
- Так хлебца-то Буянке вынести? Пусть в честь Праздничка полакомится...
- Не, дед Колян. Животине уступать и не думай, - рассудительно сказал Муратка. - Ты много знал братана Максуда моего покойного. Он ихнюю породу наскрозь видел. Я ей тама сказамши - до дому доплетемся, будет и другой хлеб. Ан нет - ей куражиться надо мной нада.
Николай Васильевич рассмеялся:
- Ну, ваш род - известные лошадники. Больше полвека мусор возите.
- Я-то ничо...А Максуд покойный - у него я учился...
- Вы с Максудом, царство ему небесное, другого не скажу - славные мужики. За это и уважали его в поселке. И тебе только спасибо ото всех.
- Спасибо за добрый слово, дед Колян.
Бублик сидел у калитки сперва молча и заинтересованно смотрел, как капризничает, мотая головой Буянка. Не одобрив недостойного поведения, воспитанный Бублик предупреждающе гавкнул на лошадёнку. Она, покосившись на песика перестала мотать головой.
Муратка разговорился.
