Нетребин открыл творило у погреба, и по лестнице спустился в низ. Маруся подала свечку, чтоб он смог что-то разглядеть в темноте. Нетребин нашел и подал супруге все банки с соленьями, что просила она. Начерпал в кастрюлю из двухведерной бочки моченой малины.
- Темно, да? Но всё верно, всё разыскал, - сказала Мария Яковлевна, когда муж поднялся на верх.
Она начала промывать соленые грузди.
- Помнишь, Коля, у родника, когда собирали груздочки? Заяц пробежал... А урожая грибов такого давно не видели. Три корзины у тебя, я парочку нарезала...И опята в том году- сплошные поляны, резать уставали. Помидоры уродились, огурцы ведрами собирали... Кабачков горы! Урожайный год...Как никогда... Сейчас лучку порежу и сметанки добавлю...За милую душу груздочки пойдут под водочку. Праздник отметить!
- А ты не забыла? Когда Марина с мальчишками приезжали в гости? Это когда они были в июле. Позапрощлый год, что ли? - заулыбался ветеран, вспомнив егозу внука.
- Да три, почитай, уже прошло. Стареешь, ты дед. Глицин надо пить для памяти, - усмехнулась супруга.
- Водочки треба, а не таблеток, Марусенька. И не повредит... - отпарировал ветеран.
- У тебя, Коля, что-то все рецепты с водочки начинаются - укорила супруга. - Живот закрутило - водочку с солью прими. Простыл, чтобы прогреться и пропотеть - водочку с перцем налей...
- И что? Ведь помогает?
- Ага. С похмелья - основной рецепт - малосольные огурчики.
- Витьке, внучонку, наши малосольные огурчики нравились. А он малыш - не до похмелья...Банку за день съедал...Какой красавчик! И упитанный, таких ребятишек я люблю! Это, когда они были в июле...- усмехнулся Нетребин. - А Марина володькина из огурцов все маски на лице делала...
- Коля, с тобой спорить... Всё в смех переводишь...- махнула рукой супруга.
- И ещё маску на лице вспомнили. Посмеёмся?
- Молодые нынче - не мы тогдашние... О себе столько заботятся, - ответила супруга. - Может и правильно...Но нам, в свои годы некогда было маски вытворять. Какие маски? У нас во взводе Потапенко, помнишь? Гонял нас, медсестер и санитарок, как ни попадя. Вам, он нам грозился, только бы красотой заниматься. Только бы красоваться. А вы же медсестры в госпитале. Как сейчас помню, его наставления. О раненых заботьтесь, а не красоту наводите... А ведь хотелось и быть красивой. Ты ж Потапенко помнишь?
- После уж, Марусенька. Через месяц познакомились. Я, когда очнулся в медсанбате, и тебя -то не сразу разглядел. Красивую и волшебную...
- Ты, Коля, долго-долго лежал без сознания, как привезли. Забыл, поди? - Фриц тогда в Берлине с перепугу бил длинной очередью. Я и повернуться не успел, как он выскочил из развалин, - завспоминал ветеран. - Победу мы уже праздновали неделю. А тут этот сумасшедший. Юрка Пятеркин, как мне рассказывали ребята, одним выстрелом в ответ его свалил. Мужики, на конях и мчали меня в ближайший санбат.
- Они и кровь для тебя сдавали... - сказала супруга. - Весь полк прискакал и стояли они у медицинской палатки. До полночи сдавали. Если по резусу или по группе не совпадала... Кричали: принимай нашу кровь - кому другому сгодится.
- Ребятам тогда большое спасибо. И они тоже спасли.
- Член Военного Совета приезжал. Спросил главврача - верите, что спасете героя? Никто не верил, что уцелеешь. Хирург Бугров, майор, высокий такой, помнишь? После операции он сказал...Если выживет этот паренек, чудо будет...
- Бугров, Марусенька, волшебник был, а не хирург. Выцарапал меня с того света. Но без тебя, Марусенька, чуда для меня и не было бы. Дневала и ночевала рядом в палате. Не отходила от меня и выходила. Оклемался от ранений- тебя надо благодарить! Вынужден был жениться. Вынужден, дорогая! Деваться было не куда.
- Язык у тебя без костей. Как есть болтун ты, каким давно и был. Как был, так и остался. До седых волос дожил, а все не унимаешься... - улыбнулась супруга. - Жениться... Я полгода после госпиталя тебя водила под ручку, как малыша. С ложечки кормила. Забыл? Доходяга... Не за красавца вышла замуж, а чтоб спасти... Худыш-худышович. Еле ноги передвигал. Чучело! А я тогда - просто прелесть что такое. Цветочек и раскрасавица! Генералы засматривались...
- Господи! Как давно это случилось. Вспоминаешь, и как будто смотришь кино о себе. И не веришь, что все это было, - согласился с весёлыми упреками жены и грустно сказал Нетребин.
Закрыв подпол, Нетребин долго сидел рядом на табуретке. Сердце не отпускало, дышать становилось все труднее. Маруся, что-то говорила ему из кухни, но он почти не слышал, о чем она говорила. С трудом он пошел к шифоньеру достать парадный китель. Сменив рубашку, надев китель, он сел на диван, чтобы в зеркале рассмотреть, как выглядят награды - ровно и правильно ли он из закрепил. И вдруг... Мы все смертны...Причем смертны внезапно.
Нетребин неожиданно повалился, уже в парадном кителе, на диван, потеряв сознание...
Спустя некоторое время в зал заглянула супруга и увидела бездвижно лежащего на диване мужа. Маруся бросилась к Николаю, и как опытная медсестра схватилась мерять пульс. Ветеран был мертв.