Я перезарядил арбалет, потом поднял его и прицелился в вожака. Тот нырнул в снег и метнулся в сторону. Хитрый, гад!
Тем временем два волка подобрались вплотную к палатке. Я поднял пневматику. На адреналине время будто растянулось, но рука держалась твёрдо.
Выстрел. И снова удачно! Попал ближайшему в глаз. Вой, он сшиб своего соседа и начал метаться по полю. Остальные замедлились.
Вожак, воспользовавшись тем, что моё внимание сместилось, огромными прыжками приближался ко мне.
Увидев, как я целюсь из арбалета, он попробовал прыгнуть в сторону. Но я каким-то шестым чувством угадал его манёвр.
Болт вошёл ему прямо по центру груди. Он умер мгновенно.
Стая тут же замерла.
Один молодой, но крупный волк нарушил строй, отступив в сторону леса. Он остановился, оглянулся на стаю и протяжно завыл, задрав голову, после чего продолжил двигаться в противоположную от палатки сторону.
Остальные, немного помешкав, последовали за ним.
Проследив, как стая скрывается в лесу, я вернулся в палатку. Из машины вышла Оля. Она успела полностью одеться и даже захватила мою одежду с собой. Молодец она всё-таки. Не теряет голову.
— Ушли? — спросила она, с тревогой вглядываясь в даль.
— Думаю, да, — кивнул я.
— Тогда в палатку скорее. Застудишься!
— Я закалённый, — ответил я, но совету последовал: холод уже начина ощущаться по мере того, как адреналин медленно уходил из крови.
Я подошёл к раскладушке, где спали ребята. Сашка, уже совершенно спокойная, примостилась у их в ногах. Она подняла голову и вопросительно муркнула.
— Проголодалась уже?
— Мр-р-мя! — согласилась кошка, после чего спрыгнула на пол и принялась тереться о мои ноги.
— Защитница ты наша, — улыбнулся я, погладив Сашку по голове. — Еда скоро будет.
— Па-ап? — спросил Ваня шёпотом. Он проснулся и теперь тёр сонные глаза. — Уже встаём?
— Да, малыш. Пора, — кивнул я. — Скоро светать начнёт.
Никита тоже зашевелился и к нему подошла Оля. Тихонько погладила его по голове.
— Мам… — доверительным шепотом сказал он, — я всегда мечтал поспать в палатке.
Оля улыбнулась.
Я взял большую кастрюлю и возле входа зачерпнул снега. Потом поставил его греться на печку.
— Зарядка, умываться потом завтрак! — объявил я.
— Пап, а почему ты раздет? — Ваня сел на кровати и глянул на меня с недоумением. — Тренировался?
— Да, Вань, — улыбнулся я в ответ, — в стрельбе. Можно так сказать.
— Ух ты! А меня научишь?
— Обязательно! Но позже. Ты покажешь Никите как делать зарядку?
— Конечно, пап!
Я оделся, захватил с собой арбалет и фонарик, после чего пошёл наружу. Надо было болты вытащить — всё-таких их маловато, чтобы вот так разбрасываться.
По дороге я заглянул в багажник «Прадика» и достал охотничий нож. Раньше мне никогда не приходилось иметь дело с добычей на охоте, но придётся справляться, если не хочу болта лишиться.
До погибшего вожака пришлось пробираться по сугробам, иногда проваливаясь чуть ли не по грудь. Всё-таки правильно я сделал, что не сунулся сюда на машине. Грунт был неровным, встрять можно было очень легко.
Наконец, подобрался к волку. И остановился в нескольких метрах. Что-то мне в его туше не понравилось. Может, запах какой-то нездоровый? Хотя какой он может быть у только что умершего зверя… а ещё подпалины, которые я заметил издалека, вблизи были какими-то странными: там шерсть стала рыжей, будто крашенной, и свалялась.
Немного подумав, я вернулся обратно к лагерю. Возле палатки меня встретила Оля.
— Не видно их? — Спросила она.
— Нет, — я отрицательно мотнул головой.
— Наверно надо, чтобы кто-то один постоянно был снаружи,— сказала Оля.
— Да, я придумаю, как пост организовать, чтобы не тратить много горючего… — ответил я. — А вообще они вели себя очень странно. Не то, чтобы я много знаю о волках, но общался с охотниками. Как-то неправильно всё.
— Думаешь, реакция на… всё произошедшее? Звери тоже чуют?
Я неопределённо пожал плечами и хотел было пройти в палатку, чтобы взять счётчик Гейгера, но Оля меня остановила.
— Дим… — начала она, почему-то опустив взгляд. — Ты… давно ушёл со службы?
Я вздохнул.
— Так очевидно? — я изобразил улыбку.
— Два осколочных, одно из которых проникающее, в грудную полость, и одно пулевое… и, судя по состоянию, задолго до СВО, так?
— Так, — кивнул я.
Ну вот, получается, даже в такой момент она мои шрамы считала… может, и правда надо было пластику сделать, как ребята советовали?..
— Тебя… не призвали? Проблемы?.. Инвалидность?
Теперь она смотрела мне в глаза. Было ясно, что для неё эти вопросы были связаны с чем-то важным, личным. Но с чем именно? Она пацифистка? Не любит военных?..
— Оказался не нужен, — ответил я, пожав плечами.
— Здоровье?
— Нет. Специфика службы, — неохотно признал я.
— Ладно, извини… Дим, тут не в тебе… как бы оно… — она запуталась в словах и как-то потерянно на меня поглядела.
А до меня только в этот момент начало доходить.
— Муж? — спросил я.
Оля кивнула. На её глазах выступили слёзы.
Мне ничего не оставалось, кроме как подойти к ней и крепко обнять, давая выплакаться.
