Хвала Всевышнему за порно. Как только Крейг в тот вечер заикнулся о возможности секса, я свалила в спальню под предлогом «работы над романом» и один за другим пересмотрела все сохранившиеся в истории поисков старые любимые хиты, чтобы увлажнить свою розовую старушку. Я иногда вспоминаю, как в детстве пряталась где-нибудь, чтобы прочитать похабные отрывки в маминой Джеки Коллинз или по шесть, сука, раз подряд перемотать папин «Основной инстинкт», и просто диву даюсь, как я тогда вообще выживала. Теперь-то это повсюду и уже не так возбуждает.
Иногда возбудиться удается с помощью чатиков. Конечно, скромность не позволяет мне сказать, что я мастер похабных комментариев, но я реально
Хи-хи-хи.
Правда, секс-переписка может пойти кувырком, когда в дело включается Т9 и губит всю романтику. Я уже сбилась со счета, сколько раз писала, что хочу «ему отмотать», или просила его «консилиум прямо в меня» или «вылизать мне щелкунчик». А один тип предложил «выбрать меня с Дали». Некоторые бывают очень напористы. По Скайпу общаться эффективнее, но для этого нужно бриться и худеть, а мне сейчас влом заморачиваться. Чатиться одновременно с троими или четверыми – это все равно что работать в супермаркете «Аргос» во время предрождественского угара. Одному подавай фото задницы, другому – груди, какому-то типу из Австралии скоро пора спать, и он непременно должен посмотреть, как я кончаю на камеру, а тип из Торонто хочет поболтать о суицидальных мыслях, которые его преследуют с тех пор, как умер его брат. О да, там кого только не встретишь.
В прошлый раз мы с одним из моих постоянных собеседников обсуждали возможность встречи в гостинице в Лондоне – он хотел меня связать. Еще один сказал, что подкараулит меня в темном переулке и сделает все, как я велю: схватит, сорвет с меня одежду, попытается придушить и будет кусать меня за ухо, одновременно нашептывая в него всякие мерзости – точь-в-точь как мне хочется.
Я каждый раз едва сдерживаюсь, чтобы не спросить у собеседника, можно ли мне после этого его убить и лежать под ним, залитой его кровью, пока он, придавив меня сверху, испускает последние предсмертные вздохи.
Не всё сразу, я понимаю.
Но самые острые ощущения, с которыми ничто не сравнится, – это рыбалка. Я, конечно, не о карпе или карасе. Я о крупной рыбе. Крупной рогатой рыбе, которая выходит только по ночам, рыскает по улицам, ищет офисных работниц, в одиночку возвращающихся домой, или подвыпивших девиц в душевном раздрае, которые пошатываясь бредут после вечера в клубе. Мне нравится время от времени изображать такую вот девицу. Нравится играть жертву. Это вообще ни хрена не сложно, когда у тебя в кармане пальто – восьмидюймовый поварской нож.
1.
2.
3.
4.
5.
Ночью опять снился папа. Я спросила, кто его любимый ребенок, он улыбнулся и сказал: «Конечно, ты».
С папой я могла разговаривать о чем угодно. Теперь не с кем. Крейг? Ну это просто смешно: он вечно одним глазом в телевизоре, и, даже если тот выключен, я вижу, как он мысленно пересматривает какую-нибудь из серий «Игры престолов». С Серен мне, конечно, поговорить нельзя. С тех пор, как похоронили папу, она в Англию не возвращалась, а когда мы созваниваемся, у меня вечно ощущение, что она ждет не дождется, когда можно будет повесить трубку.
Что же до ЛОКНО, их мнение может оказаться полезным, только если мне вдруг захочется послушать оскорбительные замечания относительно моей бездетности, второсортности моей работы и невостребованности моего романа.
Не знаю, что бы мне посоветовали мама и папа, будь они живы.
