Дорогуша полностью

Вообще-то обидно, ведь я целых две недели Уимблдона дожидалась возможности потрахаться (Крейг все говорил, что «хотел убедиться, что я готова», – слабак!), но стоило ему разок втянуть аромат кормовой части Ланы Раунтри за столом с праздничными закусками – и вот он уже палит как пушка в битве у Трафальгара!

Я понимала, почему они это делают. По той же причине, по которой я заигрываю с незнакомыми мужиками в интернет-чатиках. По той же причине, по которой я хожу среди ночи по темным переулкам, пряча в карманах пальто половину кухонного ящика с ножами. Потому что это щекочет нервы. Придает вкус жизни. Это как хрустящая жирная корочка на беконе. Как кожа на жареной курице. Ты осознаешь, что это ужасно плохо, но как же сладостен приз, пусть даже удовольствие и не продлится долго. Как там этот мем, на днях видела в Твиттере? «Горячий час блестящей жизни лучше, чем долгий и бесславный век» [47]. Ага, вот именно. Ну что ж, Лана, наслаждайся пока своим горячим часом. А потом настанет мой.

1. Дерек Скадд.

2. Уэсли Парсонс.

3. Диллон на кассе в «Лидл», который сегодня не спросил, нужен ли мне пакет, и опять помял мой хлеб, пока его сканировал.

Так добрые дела блестят в злом мире [48]. Прямо от души отлегло. Им следовало избрать меня «Женщиной нашего века» уже хотя бы за то, что я очищаю улицы наших городов от такого вот дерьма. Ну уж что теперь.

Так вот, значит, о чем полицейские разговаривали с Роном, догадалась я. Им крупно повезет, если найдется свидетель, готовый выручить этого извращенца. Джефф шел мимо моего стола, чтобы набрать воды во френч-пресс.

– Джефф? Ты не знаешь, о чем тут речь? – я показала ему первую полосу.

Он, прихрамывая, приблизился.

– Считают, что спонтанное нападение. Деньги не взяли. Полиция говорит, у него ремень был расстегнут, так что, возможно, не обошлось без попытки изнасилования, принимая во внимание его прежние подвиги.

– Значит, это, может быть, женщина сделала?

– А, ну это вряд ли.

– Почему «вряд ли»?

– Ну, судя по тому, что я слышал, убийство было довольно жестокое. Предполагаемое орудие убийства – не то кусок арматуры, не то какая-то железная перекладина.

Я посмотрела на него невинными глазами олененка:

– А разве женщины на жестокость не способны?

– Да не, это, скорее, какой-нибудь гей из тех, что ходят по парку в поисках партнера, черт их знает. В этом же парке, помнишь, в прошлом году то же самое было?

– О да.

– А почему ты спрашиваешь?

– Да просто страшно, знаешь ли. Это ведь совсем рядом с нашим домом.

– Слушай, ну ты давай поосторожнее. Не разгуливай одна по ночам. Никогда не знаешь, кто там прячется за деревьями. Торчки, анашисты. Да кто угодно. Буквально кто угодно.

В самом деле, подумала я, когда он отошел. Никогда не знаешь, кто может таиться там за деревьями. Собачки чихуахуа, жестокие женщины двадцати семи лет с обойными ножницами в кармане. Да кто угодно. Буквально кто угодно.

Утром опять встала на весы: эклер, который я съела в прошлом месяце, до сих пор мне аукается. Вешу на два фунта больше, чем под Рождество. Какие последствия? Да, в общем-то, никаких. В том месте, где раньше была талия, теперь есть за что ухватиться, обеими руками. Определенно надо почаще ходить на занятия аэробикой к Клео. Вот бы они уже закрыли наш «Нандос». И еще «Криспи Крим». И «Старбакс». И «Греггс».

Приблизительно в обед нацепила на Дзынь шлейку, и мы поехали к маме и папе. Запах стал еще хуже, похоже на скисшее молоко, поэтому Мадам опять оказалась под замком, а мне пришлось надеть резиновые перчатки и как следует почистить ковер. У Джулии новая хитрая тактика в общении со мной: говорит со мной о моих родителях. Думает, что я от этого подобрею, эмоционально расклеюсь, мы подружимся, и в итоге я ее отпущу.