В обед я повела Дзынь на прогулку, пока Крейг играл в «Стритфайтер» и готовил сэндвичи с беконом, запах такой, что я чуть на месте не умерла от голода (я стараюсь не есть хлеб, потому что задница). На прогулке я люблю заглядывать в сад к другим людям – скучаю по тем временам, когда у меня тоже был сад. Тротуары сплошь усыпаны разным рождественским мусором. Разбитыми елочными игрушками. Длинными змейками мишуры. Недожеванными конфетами. Через дорогу от нас у кого-то из мусорного контейнера выдуло пакет, и он пролетел мимо, отчего у Дзынь случилась истерика, и она, наверное, перебудила полстраны. Из всех вещей, которые моя собака ненавидит больше всего на свете, три верхних позиции определенно занимают спаниели, чихание и враждебные пакеты, которые летят прямо на тебя как бы из ниоткуда.
Снова попыталась научить ее команде «Дай лапу!» – штуке, которую она не выполняет ни за какие коврижки, – и опять провал.
Крейг отсортировал все свои ненужные блю-реи для гаражной распродажи, которую мы никогда в жизни не устроим, и вымыл балкон под высоким давлением при помощи нашей новой мойки высокого давления – рождественского подарка от его родителей. Я удалила воском волосы на ногах и ближе к вечеру поехала к папе и маме. На Западном фронте без перемен. Пятна с ковра в спальне ни за что не выводятся. Крейг продолжает покупаться на сказки про то, что я «иду на аэробику к Клео» и «задерживаюсь на работе», так что никаких проблем. Даже как-то чересчур легко.
Помыла Дзынь в кухонной раковине. Она этого не любит, но терпит, потому что после этого ей всегда достаются куриные вкусняшки. Когда я попыталась вытереть ее полотенцем, она ломанулась носиться по квартире так, будто у нее бешенство. Крейг тоже смеялся, это слегка разрядило атмосферу. Потом он сказал, что «едет во “Все для дома” – купить правильную краску». И добавил, что еще ему для работы нужны новые обойные ножницы.
Я спросила:
– Почему бы тебе не взять папины обойные ножницы из его ящика с инструментами? Я как раз собиралась туда завтра заехать – разобрать документы. Могу захватить для тебя ножницы.
Он сказал, что это большая честь для него, как будто бы мой отец шлет ему из загробного мира свое благословение. Священный набор инструментов Томми Льюиса, с которым папа никогда не расставался и к которому Крейгу было запрещено прикасаться. Мне показалось, что он сейчас расплачется.
– Крейг, слушай, это всего лишь обойные ножницы, – сказала я. – Не фамильное кольцо с бриллиантом.
Он кивнул и вышел из комнаты, до меня отчетливо донеслось, как он откашливается. Терпеть не могу, когда люди плачут. Как их вообще полагается успокаивать? Однажды я нарочно села не на тот автобус, потому что на остановке ревела какая-то женщина. Я просто не сообразила, как еще тут быть.
Люблю ли я его? Я уже и забыла, что такое любовь. Он-то говорит, что любит меня, но ведь это, наверное, просто слова, которые принято говорить? В канун Рождества он сказал, что ему очень нравится мой бисквитный трайфл и то, как я ему дрочу, и выходит, что я
– Анала, – сказал он не раздумывая. – А мне чего не хватает до идеала?
– Милый, разве может чего-то не хватать лучшему мужчине на земле?
Он засмеялся и развернул перед собой «Радио-Таймс», а я, спрятавшись за газетой, показала ему два пальца [4].
Хей-ху, хей-ху, снова на дерьмовую работку иду [5]. Кстати, у меня на работе есть настоящий гном – карлик, который работает на верхнем этаже в бухгалтерии. Это из-за него нам все электрические выключатели передвинули на высоту три фута от пола. Безумие.
Сегодняшний день в «Газетт» выдался такой же, как и все остальные, – долгий, заляпанный кофе и скучный. Первую половину дня я говорила всем, кто спрашивал, что Рождество у меня прошло чудесно, выполняла тоскливую, как скука смертная, работу вроде регистрации писем от школьников, которые благодарят Санту, обновления информации на сайте и приготовления кофе в новой кофемашине за пять тысяч фунтов (да-да, £5 000!). На кухне появилось четыре новых кружки – рождественские подарки, которые никто не захотел забирать домой, но которые на работе пользуются популярностью, потому что они чистые. Я захватила ту, на которой нарисованы кружащиеся над морем птицы и написано «Хочу чайку». Ха-ха, оборжаться.
