Джон и Маргарет Питтс не рассказывают нам ничего такого, о чем мы бы уже сами не догадались. Похоже, что Мохаммед аль Аджииб встретил милую американскую женщину, которая пыталась сделать из него мормона. Он женился на ней, получил «зеленую карту» и американские деньги, которые использовал для покупки разного рода автоматического и химического оружия. Затем он как-то убедил ее прийти в участок и опознать чье-то тело, как свое собственное.
И потом он убил ее.
Она была так наивна, что верила в его «обращение»? Или он, наоборот, обратил ее, приобщив к какой-то своей цели, для достижения которой продал душу?
Или она думала, что это настоящая любовь, стоящая того, чтобы не обращать внимания на его явно криминальное поведение и лгать для него насчет тела в морге?
Или дело в страхе? Он угрожал ей, ее семье?
Перед уходом Джон Питтс напряженно произносит:
- Вы знаете, где он?
Малдер качает головой.
- Найдите его, - медленно говорит Питтс. – Пожалуйста, найдите его.
Я предлагаю предоставить им копию отчета о вскрытии, но они отказываются, вызвав у меня откровенное облегчение. Помимо остальных установленных мною фактов я включила в него информацию о том, что в момент смерти Сара Питтс была на третьем месяце беременности.
Я провожаю их и смотрю, как они выходят из здания, моргая в резком солнечном свете.
Малдер еще долго остается в комнате опросов после ухода Питтсов. В конце концов я захожу его проведать и вижу, что он невидящим взором уставился в чашку с холодным кофе.
- Малдер?
- Думаешь, он убил ее, чтобы она не проболталась, что он жив?
- А ты что думаешь?
Он морщится.
- Не уверен, что это чем-то лучше.
Я сразу же понимаю, о чем он. Разве лучше бы было, если бы Сара утратила веру в Аджииба и подумывала о том, чтобы сдать его?
Не особенно. Она все равно мертва.
- Я знал, что в Хилтон-Хед нам особо нечего было расследовать, - вдруг признается он.
Я сажусь на жесткий пластиковый стул рядом с ним.
Он поворачивается в мою сторону, и что бы он ни прочитал на моем лице, это заставляет его оттолкнуть свой стул от стола и начать засовывать страницы дела обратно в папку.
Я мягко касаюсь его руки.
- Малдер?
- Я в порядке, Скалли. У меня даже голова не болит сегодня. С памятью тоже все отлично. Видишь? Карандаш, лимон, Chevy 57-го года.
Это тяжело, гораздо тяжелее, чем я думала. Я делаю глубокий вдох.
- Может, нам стоит пойти куда-нибудь поужинать. Ну, знаешь… не в забегаловку с китайской едой или в пиццерию, а в ресторан.
Ну, вот.
Он прекращает шелестеть бумагами и окидывает меня настороженным взглядом. В конце концов он непринужденно замечает:
- Тебе надо было сказать, что тебя уже тошнит от тех мест, где мы обычно едим.
Ладно, хватит с меня. Я попыталась. Я встаю, разворачиваюсь и успеваю сделать два шага к двери, прежде чем он останавливает меня, дотронувшись до моей руки.
- Скалли, подожди.
Я подчиняюсь и закрываю глаза, но не поворачиваюсь к нему лицом. Он преодолевает разделяющее нас расстояние и встает рядом – так близко, что я ощущаю тепло его тела.
- Пойдем в какое-нибудь действительно приятное место. Я забронирую нам места, идет?
Я киваю, не доверяя своему голосу.
У нас с этим просто беда. Я поскальзываюсь на тонком льду, и Малдер врезается в меня. Он теряет равновесие, когда я сбиваю его с ног в попытке встать.
Сантанда заходит без стука, но, к счастью, не смотрит на нас, потому что говорит с Хиксом через плечо. Это дает мне возможность отодвинуться от Малдера и взять себя в руки.
- Жмур оказался его соседом по квартире. Аджииба. Его зовут Меджа, работал водителем такси. Мы обнаружили его стоматологическую историю болезни. Аджииб, похоже, подложил свои водительские права в бумажник этого парня, а с опознанием женой… - Он пожимает плечами. – Никто не проверял.
- Это с его соседом вы собирались встретиться, когда вас, - произносит Хикс и после паузы продолжает: - вырубили, верно?
- Не похоже, да? Он уже был мертв по крайней мере с неделю.
Мы все молчим несколько секунд, впитывая информацию.
Хикс первым нарушает молчание.
- Выяснили что-нибудь у родителей? Они ведь знали этого парня, да?
- Не особо. – Малдер ничего не добавляет, и Хикс зло косится на него.
Я рассказываю Хиксу и Сантанде о своих находках в процессе вскрытия. Способ убийства не имеет ничего общего с исламом или шариатом. Я смертельно обидела двух университетских профессоров и одного чиновника из посольства Афганистана, чтобы в этом убедиться, но, очевидно, это была милая идея самого Аджииба. Однако я все же выяснила, что более суровые виды правосудия вершатся в сельских районах этой страны, где побивание камнями и обезглавливание недостаточно пугающие для удовлетворения кровожадности местных жителей. Веселая помощница профессора из Нью-Йоркского Университета, с которой я пообщалась по телефону, рассказала мне, что побивание камнями является обычным наказанием для обвиненных в прелюбодеянии женщин.
Пирс не выдумывал те жуткие вещи, о которых рассказывал нам перед тем, как умер в своей камере.
