Лика вдруг застыла в оцепенении от внезапно промелькнувшей в сознании мысли. Она впервые серьезно задумалась про то, что если бы Леша вернулся к ней на каталке, как этот Доктор? Смогла бы она любить его другим (не таким, каким помнила, а изменившимся) — беспомощным и слабым? Одно дело говорить себе — "люблю его любого", другое дело встретиться с этим "любым" нос к носу. Каждый день видеть душевную боль любимого и его бессилие, где-то раздражение и гнев на все и всех вокруг. И при этом не иметь возможности облегчить его страдания. Вдобавок ко всему, изо дня в день встречать сочувствующие взгляды соседей и родных, слышать перешептывания за спиной… смогла бы она всё это выдержать? Женщина закрыла глаза и оставшись наедине с собой, своими чувствами и страхами, тихо, но уверено произнесла вслух:
— Всё смогу, все выдержу, лишь бы был жив…
Кто-то легонько покашлял за её спиной, отвлекая от грустных размышлений. Анжелика встрепенулась, посмотрела на вошедшего. Им оказался паренек лет тринадцати или пятнадцати, худощавый и улыбчивый, с озорными веселыми глазами.
— Меня тетка Селима прислала. Я вам покушать принес, — сказал он, поставив на пол перед ней дымящийся вкусно пахнущий котелок, накрытый крышкой и обмотанный полотенцем и глиняный кувшин, поверх которого лежала горбушка круглого хлеба.
— Спасибо, — едва успела женщина поблагодарить паренька, как тот скрылся из виду, не стал дожидаться похвалы. То ли от скромности, то ли просто спешил. Лика, пожав плечами, подняла принесенное парнишкой с пола и переставила на стол. Есть ей пока не хотелось. Она вновь устроилась возле Александра, поджав под себя ноги, прислонилась к топчану и только прикрыла глаза, как усталость, накопленная за день, увлекла и её за собой в сон.
Кровь, липкая кровь расплывается по его рукам. Жалобно стонет ветер…
Он не успел. Она еле дышит, умирая, шепчет его имя. Её волосы, до которых он так любил касаться губами — темные, словно крыло ночи волосы, теперь мокрые и спутанные, раскинуты по земле… Испуганный взгляд, полный нежности и раскаяния… — уплывает прочь. Не остановить. Не вернуть…
— Прости и прощай… навсегда! — шепчут бескровные губы его Дариды.
— За что?!! Господи, НЕТ!!! — кричит он в небо, прижимая к себе еще теплое, но уже бездушное тело…
Горний Доктор дернулся всем телом, медленно провел по мокрому лицу рукой, открыл глаза. Сон. Просто кошмарный сон. Который он видит уже два месяца. С той ночи, как потерял жену.
Его сынишка сейчас крепко спал. Ничто не тревожило сегодня малыша, но не его отца. Воспоминания, пришедшие к нему из прошлого, разбередили душу, и он долго не мог заснуть. Потом, когда на поселок опустилась ночь, снова явился кошмар.
Дарида всегда хотела быть единственной для него, стремилась завладеть и сердцем, и душой, и разумом мужа… Видно, после смерти — ей это удалось.
Он сел. Свесив ноги на пол, подтянул к себе кресло. С усилием, опираясь руками о стены и спинку каталки, перебрался в нее, перевел дух. Он хотел прогуляться. Ему необходимо было освободиться от тяжести сна. Хасан спал рядом с Антоном, за сына Горний мог не беспокоиться. Его малыша в поселке любили все, как родного, так же как Дариду, и помогали всем, чем только могли своему Доктору. Здесь год назад он обрел новую жизнь, и как оказалось, совсем не был готов к тому, что к нему может вернуться прошлое…
Горний выбрался из хижины. Вдохнул полной грудью воздух гор и не спеша покатил по освещенной луной тропинке к реке. Там, за перевалом, у тонкой осинки навсегда нашла приют его Дарида. Ему нужно было поговорить с ней, успокоиться, подготовиться к завтрашней встрече с друзьями.
***
— Док! — к вертолету подбежал крепкий мужик в камуфляже, придерживая срываемый ветром капюшон и, окинув хмурым взглядом салон, умоляюще заглянул в глаза, — Возьми еще одного!
— Куда?! — возразил Алексей, обещали прислать самолет, но погодные условия не позволили, и вот теперь приходиться делать выбор между теми, кто плох и очень плох. Но встретившись с взглядом просящего, он уступил, — Что с ним?
— Ранение в грудь…
Вертолет был забит ранеными, которым в походных условиях не выжить, только больница, специальное оборудование, медикаменты могли помочь этим людям. Взять еще одного, спасти еще одну жизнь…
Алексей, перекрикивая гул моторов, обратился к пилоту:
— Еще один! — показал указательный палец, тот задумался на миг, потом кивнул в ответ:
— Давай!
Спустя пять-десять минут поднялись в воздух, оставив высокие хребты и войну позади себя…
Внезапно их захватила вспышка света, взрыв, в ушах раздался громкий крик, затем наступила тишина.
Алексей очнулся на груде камней, во рту — привкус гари, едкий дым щипал глаза. Тяжелая голова шла кругом.
"Вертолет…я же был в вертолете, с ребятами…" — он сделал попытку оглядеться и едва снова не потерял сознание, теперь уже от нестерпимой боли в вывихнутом локте. Приподнимаясь, Вешняков понял, что не чувствует, придавленных деревом ног. Совсем. Будто их нет.
