По полчаса изнуряющих упражнений, несколько раз в день — вот уже пять месяцев не давали видимых результатов. Полная чувствительность к ногам не возвращалась. И время от времени он отчаивался в том, что это когда-либо произойдет.
— Нет, раньше! Намного раньше, — улыбалась Дарида в ответ. — Вот родим с тобой сына, и будете с ним вместе учиться ходить.
— Уверен, что у него это получится намного раньше, чем у меня.
— Но ты ведь, уже немного чувствуешь, правда?
— Как может чувствовать себя замороженное мясо в холодильнике, вот примерно так и я чувствую, — качнул он кудрями, — Пустое, Дарида.
— Нет! Как ты можешь так говорить? — Дарида стояла перед мужем в домашнем пестром платье, подбоченившись и выставив вперед круглое пузико, которое обычно было спрятано от чужих глаз широкой юбкой и цветным шерстяным платком, повязанным поверху. Её строгий вид, напоминающий собой расписной самовар на ножках, который вот-вот закипит — рассмешил Горнего Доктора до слёз.
— И чего ты гогочешь, как конь в чистом поле? — удивилась она на внезапно развеселившегося супруга.
— Ха-ха-ха… ой, не могу! Дарида, опусти руки и НИКОГДА больше не делай так, — едва справившись со смехом, ответил Алексей, — Ты…, ты… похожа на самовар. Ха-ха-ха… — взрыв смеха с его стороны, заставил девушку вначале смутиться, а потом она присоединилась к его веселью. Смеясь, они оба сползли на ковры, которые в их совместном жилище лежали под ногами, и можно было, не боясь ночной прохлады, ходить по ним без обуви.
Странным образом, он пропустил тот момент, когда жена оказалась слишком близко, и очнулся только, когда её горячие губы дотронулись в мягком поцелуе до его губ. Он не смог оттолкнуть девушку от себя, впервые ответил на её чувства, впервые за все время совместной жизни, Алексей стал для Дариды мужем, а она для него — женой. За полгода, он ни разу не прикоснулся к ней, ни разу не поцеловал, не приласкал и только в этот день, позволил себе забыться в её объятьях. Позволил себе не думать про Анжелику. Он сорвал с себя дрозда и забросил его подальше. В этот момент для него существовала лишь Дарида — одна на всем белом свете.
Горний добрался до места. По узкому мосту перекатился на другую сторону реки, спустился с коляски и, отодвинув её в сторону на вытянутую руку от себя, удобно устроился у холмика, покрытого мягкой травой.
— Я люблю твой смех, — сказала она после, уткнувшись ему в плечо прохладным носом, как у кошки. — А что ты бросил в стену?
— Память.
— Память?!
— Да, принеси мне.
Дарида нехотя отодвинулась от Алексея, неспешно поднялась и, отыскав дрозда, вернулась с ним к мужу.
— Птица? — изумленно собрались её брови домиков.
— Дрозд. Когда-то, ребенком, я и мои друзья помогли этой птице снова взмыть в небо. Теперь — это память.
— Можно мне носить твою память с собой? — спросила она, вкладывая какой-то свой смысл в эти нехитрые слова.
— Можно, — пожал он плечами, наблюдая, как его дрозд уютно умещается в ложбинке на её груди.
Мысли и воспоминания одолевали собой душу Доктора. Он никак не мог успокоиться. Даже здесь, у её могилы не мог остановить бег своих мыслей. В тот вечер Дарида ушла без дрозда. Оставила его дома. Наверное, боялась потерять в лесу. Вешнякову сейчас хотелось завыть на луну, как одинокому волку. И он бы это сделал, если после у него получилось бы вернуть прошлое или хотя бы изменить. Настоящее Алексея пока устраивало, а вот в будущее он сейчас боялся заглядывать. И вопрос заключался не только в том, хочет ли Горний Доктор хоть что-то менять в своей жизни или же нет? Больше всего его страшила неопределенность.
Здесь, в горах, он был нужным, а в мире его друзей, скорее всего остался бы один. Тут у него есть семья Дариды. Там же — сестра и племянники. Алексей не хотел стать обузой для родных. Поэтому его решение было твердым и обжалованию больше не подлежало.
— Я остаюсь здесь, Дарида. С тобой и сыном, так, как ты и хотела. Навсегда, — прошептал он.
Ласково проведя рукой по траве, Алексей обрел, наконец, уверенность.
День застал его внезапно. Солнце пробежало мягкими лучами по траве, дотронулось до сомкнутых век спящего мужчины, Алексей открыл глаза. Он ненадолго задремал тут, у холма, уткнувшись в мягкую мураву. Потер руками лицо, пробуждаясь, зевнул и, потянувшись, подкатил к себе коляску. Опираясь на нее рукой, смог встать и, усевшись удобнее, поехал в поселок. Непростой сегодня предстоял ему день. Но необходимо было пережить его. И сейчас Горний Доктор верил, что справится, сможет. Вернувшись в хижину, где оставил спящим сына, увидел, что Хасан уже на ногах.
— Доктор? Почему не спал? — удивленно уставился на него парнишка.
— Тише, Хасан, сына разбудишь, — ответил Алексей шепотом, потом добавил, — К Дариде ходил.
— Опять?
— Ты же знаешь, Хасан. Все знаешь. Зачем тогда вопросы задаешь? — доктор переглянулся с парнишкой и они оба помолчали, каждый о своем.
Потом, поправив одеяло в люльке, Алексей обернулся к выходу, но остановился, будто не решаясь покинуть пределы хижины, спросил:
— Где Селима?
