Он знал, что впереди много работы и был к этому готов. Первым пунктом был психолог. За баснословную сумму в иностранной валюте врач согласился забыть клятву Гиппократа, и начал скрупулезную работу с пациенткой. По плану он должен был мягко внушать ей благосклонность к Черному. Вот только на все это нужно было время, а у Захара уже в первую неделю закончилось терпение.
Он не помнил, как выдержал месяц. Отвратительные тридцать дней мая, которые Захар практически не спал превратились в однородное месиво. Он не держал обета безбрачия и несколько раз покупал дорогих девочек, но все они неизменно должны были быть похожими на Полину. Вот только не помогало даже это.
К концу мая Черный совсем измучился и уже собирался поехать за Полиной, но выяснилось, что Белова нравится одному из преподавателей. Она поделилась этим с психологом… Обезумев от ярости, Черный в течение суток организовал горе-поклоннику увольнение, но не успокоился, поэтому взломал ноутбук и телефон Полины.
Проверив оба гаджета, Захар убедился, что Маленькая ни с кем не переписывалась и уже хотел выдохнуть, но вместо этого нашел кое-что другое. То, что по настоящему потрясло его и подарило, наконец, первую за долгое время ночь спокойного сна.
Он знал, что одним из упражнений, заданных Полине, было ведение ежедневного дневника. Обычная запись произошедшего за день, которая как оказалось, таила в себе много интересного. Оказывается, в заметках были описания её снов. Почти в каждом из них был Черный. Его робкой, скромной девочке начало сниться то, как он берет её в самых разных позах.
Только благодаря сухим коротким заметкам в её телефоне, Захар выдержал июнь.
Дальше был побег Золотаревой из рехаба и еще несколько бессонных ночей, полных напряжения. Выдохнул Чёрный только тогда, когда Дину нашли на заднем дворе одного из клубов, в состоянии клинической смерти.
А потом что-то снова изменилось. Психолог объявил, что вместе с выздоровлением у Полины прошел негатив по отношению к Захару, и более того, она и сама, без постороннего влияния оправдывает многие его поступки и понимает, что воссоединение неизбежно. Её заметки стали объёмнее, а описание того, что ей снилось ярче и подробнее.
Часть июля Захар занимался документами и работой, а после даже съездил на могилу к матери. Постояв в тени деревьев склонился к деревянному кресту и положил на холм букет любимых цветов матери. Она обожала ромашки и поэтому даже после смерти получала их от сына каждый раз, когда тот навещал её могилу.
— Я обязательно привезу её сюда, в место, где я родился. Знаешь, какая она… Добрая, робкая, но такая твердая внутри… Меня сломала, а сама уцелела. Представляешь?
Постояв еще немного, он развернулся и не спеша пошел прочь. На душе у Чёрного впервые за долгое время было легко. Он по-прежнему любил мать, но теперь видел все под другим углом, поэтому больше не винил отца и смог простить его.
В самолете, после посадки, он уже по привычке открыл заметки Полины и улыбнулся. Маленькая впервые призналась сама себе, что скучает по нему и еще добавила, что будет печь к своему дню рождения медовик.
Он никогда не любил сладкое, но разве речь шла о торте?
Эпилог
— Это родина моей матери, — сухо проронил Черный и заглушил мотор, остановившись у большого деревянного дома на окраине деревни.
— Здесь очень красиво, — пробормотала Полина, бросая восхищенные взгляды вокруг. Она словно перенеслась в один из бабушкиных рассказов о больших деревнях окруженных бескрайним лесом и наполненных ароматом свободы. Захар, тем временем, вышел на улицу и, обогнув машину, открыл пассажирскую дверь.
— Пойдем, — коротко распорядился он. Полина молча кивнула и вложила в его протянутую ладонь свою.
Бревенчатый дом казался огромным и нежилым, но вместе с тем совершенно не выглядел заброшенным.
— Сосед ухаживает, — пояснил Захар, увидев в её глазах немой вопрос и направился к выходу, — заберу пакеты из машины и растоплю баню.
Оставшись одна, Полина сначала совсем растерялась. Всю дорогу от аэропорта Черного словно подменили, он вдруг стал молчаливым и задумчивым, а на робкие вопросы отвечал односложно. А теперь ещё и оставил её одну в чужом доме.
Обхватив себя за плечи, Полина маленькими шажками двинулась вперед и принялась осматривать дом. В комнатах была чистота, но присутствовал запах пыли, поэтому Полина поддалась порыву и открыла несколько окон. На одном из широких подоконников стояла рамка с чёрно-белой фотографией, которая невольно привлекала внимание. Осторожно взяв снимок, Полина вгляделась в него и замерла: красивая женщина со струящейся по груди косой нежно обнимала мальчика лет десяти. На лице женщины была еле заметная улыбка, а ребенок смотрел прямо в кадр суровым проницательным взглядом.
— Такой же как и сейчас, — задумчиво пробормотала она, но тут же вздрогнула, когда за спиной раздался голос Чёрного:
— А какой сейчас?
