— Нет! — ответ снова был слишком резким, но самоконтроль Захара уже летел ко всем чертям. Он опять чувствовал себя десятилетним мальчишкой, у которого хотят забрать самое дорогое — того, кого он любит. Нет, он не никуда её не отпустит! Полине нельзя на знакомые улицы и вообще туда, где есть риск возникновения воспоминаний!
— Я отсутствую уже две недели и переживаю, что это плохо отразится на сессии…
— Мне наплевать. Заплачу в деканате, и на сессию ты не пойдешь. И даже не вздумай спорить! — с шумом отодвинув стул, он направился к выходу и бросил через плечо, — пока что-нибудь не съешь, из-за стола не выйдешь.
Нужно было прийти в себя, чтобы не наломать еще больше дров, поэтому Чёрный отправился на террасу и выкурил три сигареты подряд. Легче не стало, но свежий апрельский воздух немного прояснил его мысли. Он не просто опасался потерять контроль над ситуацией, теперь он еще и боялся того, что всё достигнутое за эту неделю совсем скоро обнулится. Захар распробовал сладкое подобие взаимности и теперь просто сходил с ума при мысли, что все это может в любой момент закончиться. И ничего, что ответные чувства были ненастоящими, а искусственно выращенными, благодаря амнезии. Все это казалось Черному сейчас совсем не важным. Он, словно брал любовь взаймы и старался не думать, чем будет отдавать долг.
Погруженный в собственные невеселые мысли, он не сразу заметил, как ноги привели его обратно в столовую. Полина по-прежнему сидела за столом и ковыряла ложкой овсяную кашу с фруктами. Заметив его появление, она попыталась сделать вид, что держится, но в какой-то момент совсем сникла. Когда у девушки задрожали губы, а глаза навернулись слезы, Чёрный ощутил себя настоящим чудовищем и болезненно поморщился. Опять, она опять будет плакать из-за него.
Врач предупреждал, что после травмы Полина будет какое-то время эмоционально нестабильна, но Черный все равно испытывал практически физическую боль, глядя на её слёзы. Сначала ему захотелось прижать её к себе и долго жалеть, целуя в пухлые губы и маленький прямой нос, но в какой-то момент он понял, что сейчас дело не только в запрете на учебу…
— Что ты вспомнила, Полина? — напряженно спросил он, но не услышав ответа, снова не сдержался и надавил, чувствуя, как растущая паника побеждает остатки самообладания:
— Отвечай! Что ты вспомнила?!
— Мне приснилось, что ты раздел меня силой, а потом пытался изнасиловать. Скажи, что это не правда, Захар. — Полина вдруг еще сильнее побледнела и смело посмотрела ему прямо в глаза. Чёрный не отвел взгляда, но не ответил. Только его лицо исказила болезненная судорога, а желваки на скулах заходили ходуном.
Повисшая между ними тишина была такой густой, что её можно было разрезать ножом. Но передышка продлилась совсем недолго, потому что Полина вновь повторила свой вопрос, только уже совсем осипшим от подступающих слёз голосом:
— Пожалуйста, скажи, что это не правда, Захар!
— Правда.
— Я хочу домой, — еще секунду до этого сидевшая, как статуя, девушка резко подскочила со своего места, перевернув стул с высокой спинкой, и кинулась к двери, ведущей на террасу.
Чёрный бросился следом, однако Полина успела вскочить на улицу. Увидев перед собой огромного рычащего черного пса, девушка вдруг остановилась, как вкопанная и громко вскрикнула.
— Бес, фу! — тихо, но жестко бросил Чёрный. Однако в тот момент, когда он отвлекся на пса, Полина вдруг осела на землю и обхватила себя дрожащими руками, после чего прошептала:
— Эта собака… Ты… Я всё помню. Я хочу домой!
— Я не пущу. Наручниками пристегну и буду держать взаперти. Поняла меня? — звериный рык Чёрного заставил пса испуганно попятиться назад, а Полину зареветь в голос. Буквально в одно движение он греб её в охапку и прижал к себе, однако всегда покорная и робкая девушка вдруг впервые забилась в его руках и закричала:
-Отпусти! Ты воспользовался мной! Я не хотела и не хочу быть с тобой! Ты принуждал меня! Я тебя ненавижу! Ты — чудовище! Я хочу, чтобы ты умер! Монстр!
Изможденная зареванная девушка отчаянно пытающаяся вырваться из его железной хватки мало напоминала его тихую и нежную Полину. Она словно сошла с ума и совсем не понимала, где находится.
Ошарашенный Черный вдруг растерялся и даже на какое-то время отпустил, однако когда рыдание перешло в истерику, он понял, что это откат на фоне резкого возвращения памяти. Скрутив хрипящую девушку, он занес её в дом и силой затолкал ей в рот лекарство, после чего сразу позвонил в клинику.
Приехавший врач констатировал нервный срыв.
Потом была долгая беседа с пациенткой, которая наотрез отказалась говорить в присутствии Чёрного, а когда она уснула под действием лекарств, врач вызвал еще двух специалистов и уже при Захаре обсудил с ними дальнейшую схему лечения.
— То, что вы изначально скрыли от нас вашу… ммм… деликатную ситуацию — было ошибкой… Если вы не хотите, чтобы Полина Игоревна в ближайшее время попала в психиатрическую лечебницу, то вам придется убрать хотя бы на какое-то время из её жизни главный триггер…
