— А я что говорил! Могу даже открыть вам небольшой секрет: опросы общественного мнения для нас очень благоприятны. Не так, как хотелось бы, но наблюдается неуклонный прогресс в последние три месяца. Чувствуется, что первоначальный ступор в умах людей прошел. Мало-помалу разум начинает одерживать верх. Если в течение предстоящих двух недель мы не совершим ошибку, в успехе я не сомневаюсь. Итак, господа, за работу. А работа наша будет заключаться в проведении переговоров и в общении. Вначале о переговорах: их количество надо увеличить. Я уже вам говорил, что не надо стоять на позициях голосования «за» или «против.» Мы должны заманить наших противников в переговорную ловушку, вести переговоры как официальные, так и тайные. Противник, который идет на переговоры, проигрывает. Поскольку оппозиция идет на амбразуру в разрозненном порядке, меня это не беспокоит, личные интересы очень быстро возобладают. Ах, очарование французской политики! Мы распределим роли в зависимости от важности и особенностей переговоров. На Гарсена по-прежнему возлагается основная ответственность. Вот уж никогда бы не подумал, что Гарсен… Отлично сработано, Бертоно, отлично! Нам окажут помощь и другие министры. Отныне весь состав кабинета министров будет привлечен к этому проекту. Некоторые министры доставили нам неприятности, но ведь надо уметь играть на струнах человеческой души, не так ли? Для тех из вас, кого пригласят за стол переговоров, инструкции прежние: демагогия, демагогия и еще раз демагогия! Никого не обижать, обещать все или почти все, а если зайдет речь о какой-нибудь уступке, обращаетесь к Бертоно или ко мне.
Затем работа со средствами массовой информации. Пора начать ужесточать тон. Наша подруга Франсуаза Браше уже поделилась со мной некоторыми своими планами. Они великолепны. Нам с вами тоже есть чем заняться. Возвращаясь к манифестации, хочу сказать, что мне кажется нелишним за несколько дней до всеобщего голосования слегка очернить ее. Бужон, подумайте, что можно будет сделать в этом плане с вашими фалангами. Знаете, можно пустить слухи, что этой манифестацией манипулировали… Кто? Да кто угодно! Вообще-то, как обычно, сила денег и зла. Вы знаете, что надо говорить: богачи, евреи, франкмасоны, ЦРУ; и при этом не надо бояться использовать заезженные штампы. Обычно это хорошо действует. И мы обязательно должны при любом удобном случае делать упор на раскол между молодежью и стариками. Вот в чем должно заключаться наше общение с массами!
Кстати, народ должен знать о том, что проводятся активные консультации и переговоры. Это — главное. Мы расскажем о них в нужное время. И наконец, хотя это само собой разумеется, напускайте туману по вопросу о практическом применении «Семидесяти двух»: «Центры перехода», вопрос о границах… Вы сами прекрасно понимаете, многие люди проголосуют за нас, когда будут уверены в том, что эта мера коснется только других и что в худшем случае они смогут что-нибудь предпринять, чтобы ускользнуть из сети. По-галльски, как говорится. Им надо оставить эту иллюзию.
Возбуждение Кузена Макса, когда он поздно вечером приходил в «Регалти», чтобы поделиться своими идеями, возрастало день ото дня: залы для тайных переговоров с министрами не пустовали. Тайные двери постоянно открывались и закрывались за многочисленными посетителями, которым даже летняя жара не мешала одеваться так, чтобы оставаться неузнанными, и приходить с поднятыми воротниками плащей.
Но эти черные очки от солнца не смогли ввести в заблуждение журналистов: Гэйро, да, сам Максимилиан Гэйро, генеральный секретарь Обновленной коммунистической партии, встретился с Гарсеном! Гэйро в кабинете человека, послушного НПФ, невиданное дело! И можно было задать справедливый вопрос, о чем они могли говорить. Конечно же, о выходе на пенсию! Будучи опознанным, генеральный секретарь согласился сказать пару слов под вспышки фотоаппаратов перед тем, как влезть в свою маленькую «ренушку». Эта простота, этот отказ от напыщенных фраз не помешали газетам наутро сделать противоречивые выводы. «Фигаро» объявила о безоговорочной капитуляции неокоммунистов, а «Новая Юманите» подала это как их победу: пятьдесят пять лет! Значительный успех трудящихся, это бесспорно, Премьер-министр сам это подтвердил после четырехдневных переговоров…
Помимо всего прочего, объявление о выходе на пенсию в возрасте пятидесяти пяти лет — что не являлось слишком ранним возрастом — положило конец самым фантастическим слухам: кто-то говорил о пятидесяти восьми годах, кто-то утверждал, что останется граница шестидесяти лет, и много чего еще! Теперь можно было заняться точным вычитанием: с пятидесяти пяти до семидесяти двух лет оставалось семнадцать прекрасных лет жизни на заслуженной пенсии, которые можно было провести активно и динамично. Мечта!
