Самые яркие примеры, как и всегда, приходили с юга Франции. Так, мэр деревни Ло принял у себя некую молодую женщину, которой еще не исполнилось и шестидесяти трех лет. Ее муж был внесен в черный список, но она не могла допустить, чтобы он ушел без нее. Нет, это не он потребовал, он пытался ее отговорить, но делать нечего, она не уступит, она всю жизнь с ним прожила, она и умрет вместе с ним. Сможет ли господин мэр пойти ей навстречу? А поскольку дело повернулось именно так, не может ли она передать оставшиеся у нее двенадцать лет своей старшей сестре, которая в свои семьдесят три года находится в отличной форме и с удовольствием проживет еще и подаренные годы? Журнал «Пари-матч» посвятил этой паре свою первую страницу: нежный поцелуй и подпись «Я хочу умереть в его объятиях», чем заставил пролить не одну слезу в хижинах. И вызвал не одну ссору в тех семьях, где мужья, которые были старше жен и приговорены к ликвидации в самое ближайшее время, недобрым взглядом смотрели на своих спутниц жизни, со скрытой радостью готовившихся зажить новой жизнью.
— Могла бы и сказать, что готова последовать за мной! Хотя бы из вежливости!
После развлекательных пауз из таких случаев телеканал возвращался к серьезным вопросам с неизбежным участием многочисленных экспертов, консультантов и политических деятелей. Сегодня вечером некий специалист по вопросам стратегии бог весть чего рассмешил Кузена Макса утверждением, что эти меры начнут применяться не раньше чем через пять лет, поскольку у людей пока нет понимания того, с какими трудностями придется столкнуться. Давайте возьмем самый простой пример: мы должны снять фартук — дикий хохот — в семьдесят два года, а женщины в семьдесят пять лет. Эти семьдесят два года, они исчисляются как календарные или только после дня рождения? Вопрос не такой уж невинный, если взглянуть на него с точки зрения организации. И такой же непростой с точки зрения равенства — в зависимости от даты рождения одни смогут прожить на несколько недель или месяцев больше, чем другие.
После него выступил один депутат-неокоммунист, на чьи затруднения было жалко смотреть. Провал забастовок в государственном секторе экономики, к которым призывала оппозиция? Он попытался замять этот вопрос, рассказать о том, о сем. Все знали, что в своем большинстве трудящиеся проголосовали «за», и, следовательно, им не было никакого резона отвечать на призывы пожилых политиков. То, что трудящихся интересовало, и ради чего они готовы были выходить на улицы (тут депутат снова закусил удила), так это выход на пенсию в возрасте пятидесяти пяти лет и создание рабочих мест для молодежи. Все остальное относится к области литературы. Надо правильно понимать его слова, он по-прежнему солидарен с людьми третьего возраста, но в качестве народного избранника как он может не соглашаться с результатами демократического голосования? И он замолчал, понимая, что выступление не было блестящим, задумавшись о том, как на это отреагируют товарищи по партии, споры с которыми принимали очень ожесточенный характер. По крайней мере, они не смогут упрекнуть его в косноязычии: разве он не высказался откровенно, не сказал, что французы — дураки, по крайней мере 57 % из них, что они получили то, что заслужили, что демократия ему обрыдла, что — как это ни печально признавать — даже во времена правления маленького отца народов такого случиться просто не могло бы? Что бы кто ни говорил, но в стране, где нет настоящей власти, вождя, который указывает путь, каждый думает только о себе, а до других ему нет дела. Солидарность, альтруизм, что все это значит? Да, когда депутат покидал съемочную площадку, на лице у него была горькая усмешка. Его тут же сменил известный журналист из редакции «Нувель обсерватер».
Менее едкий, чем обычно, он был явно утомлен борьбой, которую он на протяжении десятилетий вел против крайне правых. Когда ведущий телепередачи спросил его, как он пережил свое поражение, журналист ощетинился:
— Поражение? Какое поражение? Вы говорите о референдуме, в ходе которого большинство наших сограждан, введенных в заблуждение подтасованными цифрами и демагогическими обещаниями, не видели ничего дальше своего носа? Это не мое поражение, это — поражение страны, прав человека.
Он еще некоторое время продолжал в том же духе, но ему не хватало огня, юмора, за который его так ценили читатели. На вопрос журналиста относительно состояния его здоровья он признался, что рак сильно подточил его силы, но вообще-то он очень на него рассчитывает, надеясь избежать унижения публичной казни. Молчание в зале.
Единственными серьезными противниками, как сказал Кузен Макс, являются старики, чью объективность, следовательно, можно поставить под сомнение. Увидишь, на сцене будет мало молодежи. Могу понять отчаяние таких людей, как этот. Всю свою жизнь они посвятили благородному делу. А в тот день, когда им грозит опасность, рядом нет никого. Странная страна. Странная цивилизация.
