Досье Дрездена полностью

— Не обнаруживаю ничего, что позволило бы заподозрить в нем кого-либо другого, — осторожно ответила она. — Что не совсем то же самое, как если бы я сказал, что это призрак Гарри. Есть в нем что-то... что-то такое, что отличает его от других известных мне призраков.

Баттерс нахмурился:

— Что именно?

— Что-то, — повторила фигура. — То есть я не знаю точно — что. Что-то такое, в чем я не разбираюсь.

— Этот, гм... призрак, — спросил Баттерс. — Он ранен?

— Довольно тяжело, — подтвердила фигура. — Но его легко исцелить — если ты, конечно, этого желаешь.

Баттерс удивленно уставился на него.

— Чего? Нуда, да, разумеется, желаю!

— Отлично, сахиб! — гаркнула фигура, резко повернулась, взмыла в воздух и ловко собрала все парившие в нем камешки. Сдавив их в кулаке в единый комок, она приземлилась и опустилась на колени рядом со мной.

— Боб, — тихо произнес я.

Боб-Череп, мой бывший личный ассистент и советник, помедлил при звуках своего имени. Я снова ощутил на себе его пристальный взгляд, но если он и разглядел что-нибудь такое, на его лишенном черт лице ничего не отобразилось.

— Гарри! — произнес он наконец. — Открой рот. Тебе нужно добавить эти воспоминания к своему существу.

— Добавить? Как?

— Съесть, — тоном, не допускающим возражений, ответил Боб. — Рот открой?

Я был слишком усталым и измученным, чтобы спорить, поэтому просто сделал все так, как он сказал. Я зажмурился и раскрыл рот, а он сунул туда этот свой разноцветный комок. Однако вместо твердых камней в горло мне полилась свежая, прохладная вода. Она смочила мой пересохший язык, и я с жадностью проглотил ее всю до последней капли.

Боль ушла мгновенно. Дурнота и головокружение тоже отпустили, хотя и медленнее. Следом за ними исчезли смятение и усталость, а спустя пару вздохов я уже сидел, ощущая себя примерно таким же целым и невредимым, каким проснулся пару часов назад.

Боб протянул мне руку, и я взялся за нее. Он вздернул меня на ноги с такой легкостью, словно весил я не больше пушинки.

— Что ж, — заметил он. — По крайней мере на плохую копию ты не похож. Я уж боялся, ты окажешься этаким съехавшим с катушек Зимним Рыцарем с повязкой на глазу и эспаньолкой, если не чем-нибудь хуже.

— Гм, — пробормотал я. — Спасибо, а?

— De nada[8], — отозвался Боб.

— Боб, — твердо произнес Баттерс. — Ты выполнил свою задачу.

Боб-Череп вздохнул и, повернувшись, отвесил Баттерсу галантный поклон, после чего снова превратился в облачко оранжевых искр, потянувшееся в направлении потухшего фонаря. Теперь я разглядел, что ни лампочек, ни батареек в фонаре не имелось, а вместо них в корпусе был закреплен череп давным-давно умершего заклинателя, превращенный в прибежище бессмертного духа.

— Слушай, Боб, — спохватился я. — Можешь передавать Баттерсу то, что я говорю?

— В этом нет нужды, босс... бывший, — жизнерадостно ответил Боб. — С учетом того факта, что Баттерс на порядок способнее по части магической теории, чем ты.

— Чего? — обиделся я.

— О, магических способностей у него ни на грош, — заверил меня Боб. — Зато у него в достатке мозгов, чего о тебе можно было сказать далеко не всегда.

— Боб! — строгим голосом произнес Баттерс, порылся в кармане парки и извлек оттуда маленький старый транзисторный приемник. — Вот, Гарри, видите? Я попросил Боба порыться в ваших записях по делу о Кошмаре. Боб говорил, вы изобрели радио, чтобы общаться с духами. Ну и...

Я удержался от того, чтобы врезать себе кулаком по лбу, но это стоило мне больших усилий.

— Так что вам не составило особого труда соорудить переговорное устройство. Все, чего вам для этого не хватало, — это старого транзистора.

Баттерс выслушал меня, склонившись ухом к приемнику, и кивнул:

— Я сразу же объяснил принцип действия Молли, и она собрала эту штуку за какой-то час. — Он помахал в воздухе фонарем с черепом. — А еще я вижу духов и даже распознаю их по цвету. Вот и вас я теперь могу и видеть, и слышать. Привет!

Я смотрел на коротышку и не знал, смеяться мне или плакать.

— Баттерс, вы... вы... все это сами придумали?

— Ну... нет. То есть я хочу сказать, у меня имелся наставник. — Он еще раз покачал в воздухе фонарем.

— Эй! Не позволяй мне задаваться, — предостерег его Боб. — Ты же не любишь, когда я задаюсь.

— Цыц, Боб! — произнесли мы с Баттерсом абсолютно в унисон.

Мы с ним переглянулись. Он инстинктивно прижал фонарь к себе жестом собственника.

— Вам не стоит оставаться здесь, скоро все сюда понаедут, — заметил я.

— Вот и мне так кажется, — согласился Баттерс. — Поедете со мной?

— Разумеется, — кивнул я. — Да, а куда?

— В штаб, — ответил он.

Из противоположного кармана Баттерса послышались шипение и треск — оказалось, там у него лежала дальнобойная рация. Он достал ее, глянул на маленький экранчик и нажал на кнопку.

— Глаза на связи, — произнес он в микрофон.

— На месте его старого дома ничего, — послышался усталый голос Мёрфи. — Что у вас, Глаза?

— Вот он стоит прямо передо мной, — сказал Баттерс не без гордости.

Ему это шло.

— Отлично, Глаза. — В голосе Мёрфи слышалось неподдельное облегчение. — Пошлю вам подкрепления. Увозите его оттуда немедленно.