Досье Дрездена полностью

— Принято, — хмыкнул Баттерс. — Конец связи. — Он убрал рацию обратно в карман, улыбаясь сам себе.

— «Глаза»? — удивился я.

— Это Дэниел дал мне типа кличку, — объяснил он. — Они мне поручили наблюдение, а он не понимал, почему именно очкарику — типу с четырьмя глазами. Ну, прилипло, вот и стало позывным.

— Если не считать того, что глаз у нас шесть, — заметил Боб-Череп. — Я все пытаюсь уговорить его, чтобы он и мне очки купил... тогда их станет восемь. Как у паука.

Я кивнул, и тут до меня дошло.

— Вы все еще работаете в морге?

Баттерс улыбнулся:

— Наши переговоры может подслушать уйма народа. Мёрфи не разрешает мне отзываться своим именем.

— Мёрфи знает что говорит, — согласился я.

— Не то слово, — кивнул Баттерс.

— Это она отдала вам Боба?

— Она. Вы же считались погибшим и все такое. Она хотела использовать его знания.

— Да нет, я не обижаюсь, — заверил я его, хотя на деле это меня немного задевало. — Я сам оставил такие штуки на ее разумение.

— Ну да, очень разумно. Кстати, о ее разумении — поехали-ка со мной.

— Легко, — сказал я и пристроился следом за ним. — Так куда конкретно мы едем?

— В Пещеру Летучих Мышей. В штаб.

— Чей штаб?

Он удивленно уставился на меня.

— Альянса, само собой. Чикагского Альянса.

Я заломил бровь.

— Какого такого Чикагского Альянса?

— Того, что он организовал, чтобы защитить город от фоморов, — ответил Баттерс.

— «Он»? — не понял я. — От фоморов? Кто «он»? Или что?

— Ох, Гарри, извините. — Баттерс прикусил губу и сокрушенно опустил взгляд. — Я думал, вы знаете... Марконе. Барон Джон Марконе.

Пистолет Стю я нашел там, где обронил его во время драки. А потом поспешил за Баггерсом к его машине — старому «Плимуту-Роудраннеру». Тот выглядел едва ли не хуже моего «Фольксвагена»-«жучка», каким я его видел в последний раз. Царапины и вмятины покрывали весь стальной кузов — некоторые из них подозрительно смахивали на те, что остаются от длинных когтей, — но мотор урчал успокаивающе ровно. На номерном знаке значилось: «МИИМИИП».

— Я типа сменил свою старую машину, — объяснил Баттерс, когда я забрался в салон прямо сквозь дверцу.

Я не стал жаловаться на связанные с этим неприятные ощущения. Не при Баттерсе. Это лишило бы меня всего призрачного великолепия.

— На другую старую, — хмыкнул я. Голос мой звучал из приемника, болтавшегося на ремешке под зеркалом заднего вида.

— Сталь нравится мне больше стеклопластика, — сказал Баттерс. — Фоморы явно состоят в некотором родстве с фэйре. Ни те ни другие не любят прикосновения железа.

Череп с устроившимся в нем Бобом покоился в самодельном контейнере на приборной доске «Роудраннера», покачиваясь на ходу машины, как кукла-дезодорант.

— Они здорово повязаны друг с другом, — сообщил Боб. — С давних, очень давних времен. Еще до войн Сидхе.

Я удивленно повел бровью.

— Я мало что слышал об этом.

— Всякие бредни, — с энтузиазмом пустился в объяснения Боб. — Еще до моего времени, но я слышал много разного. Сидхе-даоисты, Туата, Тулвит-Тег, Шен... Легендарные союзы, легендарные измены, легендарные битвы, легендарные свадьбы, легендарный секс...

— Легендарный секс? — переспросил я. — С каких это пор секс носит эпитет легендарного?

— И тонны смертных простаков вроде тебя, которых использовали в качестве пешек, — радостно продолжал Боб, не обращая внимания на мой вопрос. — Слов не хватает, чтобы описать все это. Это как если бы «Властелин Колец» и «Элен и ребята» родили ребенка от Халка Хогана и электронного тира.

Баттерс даже поперхнулся от такого сравнения.

Впрочем, блин-тарарам, кто бы не поперхнулся на его месте?

— Короче, — прохрипел Баттерс, немного придя в себя, — в жилах у фоморов довольно много крови фэйре.

Поэтому когда я еду куда-то, я предпочитаю делать это, защищенным доброй детройтской сталью.

— Мёрфи говорила что-то про фоморов вчера вечером, — вспомнил я. — Я так понимаю, они нагрянули к нам в город?

Лицо у Баттерса сделалось чуть отстраненным.

— Еще как. Я совсем с ног сбился. — Он набрал в грудь воздуха. — Э... Послушайте, дружище, это правда вы?

— То, что от меня осталось, — устало ответил я. — Угу.

Он кивнул:

— Э... У нас проблема. С Молли.

— Я видел.

— Ничего вы не видели, — буркнул он. — То есть я слышал, Мёрфи говорила вам о том, что та слегка съехала с катушек, но на деле все серьезнее.

— Насколько? — спросил я.

— Семнадцать убитых за последние три месяца, — ровным голосом ответил он.

Пару кварталов мы ехали молча.

— Кто? — спросил я наконец.

— Подонки, — прямо ответил он. — Коп, возможно, изнасиловавший проститутку. Мелкая преступная шушера. Ворье. Она даже не особенно скрывается. Превратилась в этакого Темного Рыцаря. Все свидетели описывают высокую женщину в нескольких слоях рванины. Уже через две недели газеты обозвали ее Леди-Оборванкой. Называют ее и всякими другими именами — потехи ради, чтобы показать, что им не страшно, но...

— В этом городе много кого убивают, — заметил я. — Вовсе не обязательно это Молли.