Досье Дрездена полностью

Наконец я нашел то, что искал: разрушенное здание, точнее, воронку от снаряда или бомбы. Я не смог определить по руинам, на что оно походило прежде; вокруг валялись обгорелые обломки и хлопья копоти. Эта же копоть покрывала и старый дуб с детским домиком на толстых нижних ветвях.

Я миновал домик, не сбавляя скорости, и летел по прямой еще несколько минут, а потом снизился до бреющего. Я не знал точно, известно ли Собирателю Трупов, что я попал сюда у неё на буксире, а если она следила за мной или хотя бы послала на это одного из своих ментальных монстриков, я не хотел вывести её на Молли. Поэтому ковер ускорился с сорока или пятидесяти миль в час до ста, а я прикрылся завесой — со стороны, наверное, казалось, что я рванул вперед и исчез. Я летел над самой землей, петляя по улицам, и только после того, как раз пять сделал петлю, проверяя, не висит ли кто-то у меня на хвосте, направился к домику на дереве.

Он выглядел точь-в-точь как настоящий дом — с дверью, обшивкой сайдингом, декором, окнами и всем таким. На крылечко можно было забраться по веревочной лестнице, но сейчас ее подняли. На своем ковре-самолете я подлетел к самой двери и вежливо постучал.

— Теперь ты мой, — произнес я, пытаясь изобразить голос Джеймса Эрла Джонса. Юл Бриннер выходит у меня лучше.

В окне показалось напряженное лицо Молли. Она зажмурилась.

— Гарри?

— Как насчет пригласить войти, Кузнечик? — спросил я. — А то ты практически засосала меня вместе с Собирателем.

Молли сощурилась.

— Что было на мне при нашей первой встрече?

Я заморгал, открыл рот, снова закрыл и подумал немного.

— Ну же, Молл. Представления не имею. Одежда? Тебе же тогда типа восемь только-только исполнилось, и твоя мама пыталась захлопнуть дверь у меня перед носом, а я пришел поговорить с твоим папой.

Она кивнула, словно ожидала именно такого ответа, и отворила дверь.

— Заходите.

И я зашел в домик на дереве.

Внутри он оказался больше, чем снаружи. В воображении такие штуки вполне возможны. Это даже занятно. Одна кладовка в моем замке, например, размерами не уступала площадке для катания на роликах. Роллеры чертиками налетали на вас, от музыки взрывались головы, а зеркальный шар пулял смертоносными лазерными лучами.

Штаб Молли выглядел как капитанский мостик — ей-богу, не вру — авианосца «Энтерпрайз». Того, старого. У которого все было заполнено явно ничего не показывавшими циферблатами, а каждые пять или шесть секунд по динамикам громкой связи раздавалось какое-то чириканье.

Имелся и смущающий момент: Молли была одета в форму по моде шестидесятых — с мини-юбкой.

Поймите меня правильно: я совершенно не заинтересован в связи с девочкой. Ну да, я страшно люблю ее. И это не значит, что она не выглядит фантастически. Это разглядит абсолютно любой при условии, что у него глаза на месте, но я всегда причислял себя к тем, кто может восхищаться красивым пейзажем, не сгорая от желания отправиться туда на пикник.

На самом деле, оглядевшись по сторонам, я обнаружил штук шесть Молли, все в этих формах с мини-юбками, каждая за своим пультом. Та, что отворила мне дверь, отличалась угольно-черной шевелюрой с аккуратной, почти геометрически точной укладкой и чуть заостренными ушами.

— «Звездный путь»? — удивился я. — Нет, правда?

— Чего? — хмыкнула она, сведя неестественно черные брови.

— Люди во Вселенной, Молли, делятся на две разновидности, — наставительно сказал я. — На фанатов «Звездного пути» и фанатов «Звездных войн». Ты меня поражаешь.

Она фыркнула:

— Это мир пост-нердов, Гарри. Можно любить и то, и другое.

— Ложь и святотатство, — вздохнул я.

Она выразительно, в лучших традициях коммандера Спока выгнула бровь и вернулась за свой пульт.

— Квадрат четыре ниже пяти процентов, дополнительное давление в квадрате три, — доложила начальник связи Молли в красном мундире, с вьющимися черными волосами и серебряной штуковиной размером с тостер в ухе.

Капитан Молли в золотом мундире, с прической в безукоризненном стиле Жаклин Онассис повернулась в кресле к Молли — начальнице связи.

— Атомный удар по квадрату четыре, — скомандовала она.

Молли-ученая вопросительно изогнула бровь.

— Ох, цыц. Я капитан, ты первый помощник, значит, решаю я, — огрызнулась капитан Молли. — У нас тут война, понимаешь ли. Так что подрывай фугасы. Привет, Гарри.

— Молли? — спросил я. — Фугасы?

— Я приберегала их в качестве сюрприза, — объяснила она.

Одну стену помещения занимал экран — не современный, не жидкокристаллический. Старый, слегка выпуклый, с ЭЛТ. На мгновение он побелел.

— Лейтенант, — окликнула капитан Молли.

Лейтенант Молли в красном мундире и с брекетами на зубах, лет на десять помоложе капитана Молли, повернула пару бутафорских верньеров, и экран сделался темнее.

Откуда-то снаружи донесся протяжный вопль. Громкий. Примерно как Годзилла — ну, может, чуть погромче.

Все на мостике застыли. Духовой оркестр из ниоткуда проиграл зловещее «Бам-памммм-пам».

— Да ты шутишь, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Саундтрек?