Досье Дрездена полностью

— Почему, Элейн? — спросил я. Я сопротивлялся заклятью, но оно было сильнее меня. — Какого черта ты ее остановила?

— Ты балбес, Гарри, — сказала она. — Мелодраматический дурак. И всегда таким был.

Я продолжал погружаться в землю и оказался теперь на одном уровне с ее глазами.

— Я мог ее остановить.

— Откуда мне знать, не обрушил бы ты смертное проклятье и на меня? — она оглянулась через плечо. Аврора ждала ее неясной фигурой в тумане.

Жидкая земля продолжала засасывать меня, и я смотрел на нее уже снизу вверх, на нежную кожу ее подбородка.

— Прощай, Гарри, — сказала она, посмотрев на меня сверху вниз, повернулась и пошла за Авророй. Потом задержалась на полушаге и повернулась так, что я видел ее в профиль.

— Совсем как в старые, добрые времена, — произнесла она все тем же равнодушным тоном.

И с этим оставила меня умирать.

В подобной ситуации трудно не удариться в панику. Я хочу сказать, мне и прежде приходилось попадать в разного рода переплеты, но в такой безысходный, пожалуй, впервые. Стоявшая передо мной проблема была простой, даже примитивной, но неотвратимой. Земля становилась все мягче, и я продолжал погружаться в нее. Грязь согревала меня, и я не могу даже сказать, чтобы это было так уж неприятно. Я хочу сказать, люди платят за грязевые ванны. Однако моя готова была обернуться смертельной, если я не найду выхода… а грязь тем временем подбиралась уже к моим бедрам.

Я закрыл глаза и попробовал сосредоточиться. Я ощупал ткань сковывавшего меня заклятья Элейн и надавил, пытаясь прорваться сквозь него. У меня не хватило сил. Стоит выстроенному Авророй кругу рухнуть, и я получу доступ к энергии, но времени у меня может не остаться совсем… и даже так, вряд ли грубая сила является решением проблемы. Если я буду наугад колотить по заклятью, что меня окружает, это будет все равно что пытаться избавиться от наручников с помощью динамита. Возможно, я разнесу к чертовой матери это заклятье, но и себя вместе с ним.

Впрочем, пока и это представлялось мне единственной надеждой. Я пытался сдерживаться, сохранять спокойствие и сосредоточенность в ожидании, пока Аврорин круг исчезнет. На меня напала икота. Не спрашивайте, почему, но с учетом остроты ситуации это казалось чертовски смешным. Я пытался сдержаться, но только закашлялся, а теплая грязь поднималась тем временем мне по пояс, по грудь…

— Как в старые времена, — прохрипел я. — Ну да, как в старые, добрые времена, Элейн. Ах ты, подколодная, лживая, ядовитая…

И тут меня осенило. Как в старые, добрые времена.

— …продажная, гадкая умница. Если это получится, куплю тебе лошадку.

Я сопоставил подчеркнутое безразличие ее тона с ее невозмутимым поведением. Это была не та Элейн, которую я помнил. Я мог бы понять, если бы она убивала меня в припадке гнева, отравляла бы меня из ревности или взрывала мою машину в результате какой-нибудь вздорной размолвки. Но она ни за что бы не проделала этого, не ощущая при этом ничего.

Грязь подбиралась к моим плечам, а Аврорин круг все не слабел. Сердце колотилось как обезумевшее, но я старался не терять спокойствия. Я начал дышать чаще и глубже, проветривая легкие — мне могла пригодиться любая лишняя секунда. Грязь была мне уже по шею; я ощущал ее подбородком. Я больше не сопротивлялся ей. Я успел сделать еще один глубокий вдох, а потом и нос мой погрузился в нее.

Потом темнота навалилась на мои глаза, и я с головой погрузился в жирную, липкую жижу, а единственным звуком, который я слышал, был стук собственного сердца в ушах. Я ждал; легкие мои начали гореть. Я ждал, не шевелясь, а в груди разгорался пожар. Я старался расслабиться и только считал удары сердца.

Где-то на счет семьдесят четыре или семьдесят пять Аврорин круг, наконец, исчез. Я жадно потянулся за энергией — я впитывал ее, лепил в уме нужную ее форму. Я не хотел слишком уж торопиться, но и не делать этого было трудновато. Я выждал, сколько хватило терпения, чтобы не удариться в панику, а потом снова ощупал заклятье Элейн.

Я оказался прав. Это были те самые чары, которыми она пользовалась еще в детстве — такими она удерживала меня, когда мой старый наставник, Джастин Дю Морне, готовился поработить меня. Тогда, мальчишкой, я сумел высвободиться из них, потому что мы с Элейн оба отличались изрядной нетерпеливостью по части обучения магии. Помимо обычных уроков мы пытались расширить свой кругозор в области самых различных заклятий и заговоров. Порой мы делали уроки до самого ужина, потом окунались во все наши магические изыскания, и прекращали это занятие только далеко за полночь, когда головы трещали, а глаза слезились от усталости.

Позже это сделалось заметно сложнее, потому что больше всего нам хотелось оказаться в постели и заниматься делами имевшими отношение не столько к науке, сколько к гормонам, до боли совсем в других местах… гм. В общем, к этому времени мы научились делить обязанности. Один из нас делал уроки, тогда как другой разрабатывал заклятия, потом мы быстренько сдували все друг у друга и… в постель!

Это я разработал то заклятье. И оно облажалось.