Досье Дрездена полностью

— Зачем? Уж ты бы мог догадаться, чародей. Один из немногих, — она принялась расхаживать взад-вперед в своей сияющей кольчуге. — Замкнутый цикл необходимо разорвать. Лето и Зима, постоянно преследующие друг друга, ранящие в те места, которые исцелила другая, исцеляющие те места, куда ранила другая… Наша война, это наше бессмысленное соперничество, продолжается по единственной причине: потому что так было всегда — а смертные, попавшие в эти жернова, становятся пешками в этой игре, — она сердито набрала воздуха в легкие. — Этому нужно положить конец. И я это сделаю.

Я стиснул зубы, удерживая дрожь.

— Вы положите этому конец, повергнув материальный мир в хаос?

— Не я устанавливала цену, — прошипела Аврора. Краем глаза я уловил ее взгляд и начал было поднимать голову, но вовремя спохватился. — Мне это ненавистно, — продолжала негромким, бесстрастным голосом говорить Аврора. — Мне ненавистно все, что мне пришлось совершить, чтобы добиться этого — но это давно уже пора было сделать, чародей. Промедление подобно смерти. Мало ли людей погибло или сошло с ума от жестокости Мэйв и ей подобных? Тебя самого терзали, унижали, едва не поработили. Я делаю то, что необходимо сделать.

Я судорожно сглотнул.

— Причинять боль и угрожать жизни смертных созданий с целью помочь им? Но это же безумие.

— Возможно, — кивнула Аврора. — Но другого пути нет, — она снова повернулась ко мне; голос ее сделался совсем уж ледяным. — Известно ли Белому Совету о том, что ты обнаружил?

— А ты укуси меня, штучка фруктовая!

Слейт не удержался и хихикнул, пытаясь скрыть это под видом кашля. Я скорее ощутил, чем увидел внезапную вспышку гнева Авроры, воспламененную, несомненно, Зимним Рыцарем, но нацеленную на меня. Огненный язык метнулся от нее ко мне, опалив обращенный к ней бок. Волоски на моей руке встали дыбом.

— Что ты сказал, жалкая обезьяна?

— Они не знают, — чуть хриплым от напряжения голосом сказала Элейн. Она встала между мной и Авророй, спиной ко мне. — Он сам сказал мне это перед тем, как мы отправились к Матерям. Совет вообще не представляет себе всей серьезности происходящего. А когда поймет, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.

— Вот и хорошо, — заявил Слейт. — Раз так, он последняя нить. Убьем его, и дело с концом.

— Черт возьми, Слейт, — вмешался я. — Да пошевели же мозгами, парень. Как, по твоему, что ты получишь, помогая ей вот так?

Слейт одарил меня ледяной улыбкой.

— Силу этого старого ублюдка, Ройеля — это во-первых. Я стану вдвое более сильным Рыцарем, чем был прежде. И уж тогда я точно поквитаюсь с этой маленькой сучкой, Мэйв, — он облизнул губы. — А потом… Мы с Авророй придумаем, что потом.

Я позволил себе хрипло рассмеяться.

— Надеюсь, ты записал это где-нибудь, а, болван? Неужели ты всерьез думаешь, что она позволит смертному обладать такой властью над собой? — в глазах Слейта мелькнула неуверенность, и я усилил натиск. — Подумай хорошенько. Она говорила тебе прямо или обещала письменно хоть что-то, о чем ты тут размечтался?

В глазах его забрезжило подозрение, но тут Аврора положила руку ему на плечо. Взгляд Слейта затуманился, и он закрыл глаза.

— Спокойствие, мой Рыцарь, — негромко произнесла Леди Лето. — Чародей горазд на выдумки; к тому же он находится в отчаянном положении. Он скажет все, что угодно, если считает, что это может спасти его. Между нами все по-прежнему.

Я стиснул зубы: мне нечего было сказать на это. Так или иначе, Аврора держала Слейта на крючке. Возможно, общение с Мэйв и ее свитой лишили его твердости… Ну да, наркотики и прочие удовольствия, на которые она его подсаживала, сделали его более восприимчивым к убеждению. А может, Аврора просто нашла слабое место в его психике. В любом случае он вряд ли стал бы слушать меня дальше.

Я огляделся по сторонам, но Коррик с Талосом не обращали на меня внимания. Аврора все шептала что-то Слейту. Это оставляло мне всего одного собеседника, и мысль об этом жгла меня раскаленным гвоздем.

— Элейн, — окликнул я ее. — Это же безумие какое-то. Тебе-то зачем все это?

Она не смотрела на меня.

— Простое выживание, Гарри. Я обещала либо помочь Авроре, либо отдать жизнь в расплату за все годы, что она укрывала и защищала меня, — она замолчала на мгновение, словно набираясь сил для следующих слов. — Я… я не знаю.

— Если Аврору не остановить, многие пострадают.

— Каждый день кто-то страдает, — возразила Элейн. — И разве тебя слишком заботит, кто? Или как? Или за что?

— Но люди погибнут, Элейн.

Это пробило ее броню, и она посмотрела на меня; злость мешалась в ее серых глазах со слезами.

— Лучше они, чем я.

Я не спускал глаз с ее лица.

— И лучше я, чем ты, так?

Она первая отвела взгляд, повернувшись к Авроре и Слейту.

— Выходит, так.

Я скрестил руки на груди и прислонился спиной к невидимой клетке из поганок. Перебрав оставшиеся у меня возможности, я пришел к выводу, что они довольно-таки ограничены. Если Аврора хочет, чтобы я умер, она добьется этого без особого труда, и, если только из-за холма не покажется спасительная кавалерия, я не мог бы поделать с этим ровным счетом ничего.