Досье Дрездена полностью

— Я слышала, ты слишком занят, чтобы прибираться сам, — сообщила Сьюзен.

— Ну да… Зарабатываю на жизнь.

Сьюзен улыбнулась:

— Я слышала, ты спас мир от какого-то проклятия. Это правда?

Я побарабанил пальцами по банке.

— Типа того.

Она рассмеялась:

— И как же ты типа спас мир?

— Ну, в гринписовском смысле слова. Если бы я облажался, мог бы случиться неслыханный природный катаклизм… правда, не уверен, что кто-нибудь заметил бы серьезные изменения еще лет тридцать или сорок: климатические изменения не происходят быстро.

— Звучит жутковато, — сказала Сьюзен.

Я пожал плечами:

— Если честно, меня больше заботило, как спасти свою задницу. Остальной мир уже во вторую очередь. А может, это я просто циничнее стал. У меня сильное подозрение, что я не дал фейри разнести все к чертовой матери только для того, чтобы это сделали мы сами.

Я снова сел в кресло, мы открыли банки и некоторое время пили молча. Мало-помалу мое сердце перестало стучать слишком уж громко.

— Мне тебя не хватает, — буркнул я наконец. — Кстати, и твоей редакторше тоже. Она мне звонила недели две назад. Сказала, твоя статья не пришла в срок.

Сьюзен кивнула:

— Это одна из причин, почему я здесь. Я ей обязана многим — просто письмом или звонком не отделаешься.

— Увольняешься? — спросил я.

Она кивнула.

— Нашла новое место?

— Типа того, — отозвалась она, смахивая рукой прядь волос с лица. — Я не могу пока рассказать тебе всего.

Я нахмурился. Сколько я помнил Сьюзен, она всегда сгорала от страсти раскопать правду и поделиться ею с другими. Да и сама ее работа в «Волхве» стала результатом упрямого нежелания закрывать глаза на очевидные для нее вещи, пусть остальным они и казались ерундой. Она относилась к той редкой породе людей, которые умеют остановиться и задуматься о разном, даже о диком, сверхъестественном, а не отмахиваться от этого. Это и привело ее в «Волхв». И именно благодаря этому мы с ней встретились и познакомились.

— У тебя все в порядке? — спросил я. — Ты не попала в беду?

— В общем и целом — нет, — сказала она. — Но ты попал. Потому, Гарри, я и приехала.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я здесь, чтобы предостеречь тебя. Красная Коллегия…

— Послала Паоло Ортегу бросить мне вызов. Знаю.

Она вздохнула:

— Но ты не знаешь, во что ты ввязываешься. Гарри, Ортега — один из самых опасных ноблей Коллегии. Он их военный предводитель. С начала войны он убил с полдюжины стражей Белого Совета в Южной Америке, и это он разработал и провернул то нападение в Архангельске в прошлом году.

Я привстал. Кровь отхлынула от моего лица.

— Откуда ты это знаешь?

— Я же репортер, Гарри. Откопала.

Я покрутил в руке банку «колы», хмуро глядя на нее.

— Какая разница? Он предложил дуэль. Честный поединок. Если он это серьезно, я приму вызов.

— Тебе нужно знать еще кое-что, — сказала Сьюзен.

— Что именно?

— Точка зрения Ортеги на эту войну не пользуется особой популярностью в Коллегии. Ее разделяет только узкая правящая прослойка. Большинство же тешит себя надеждами на бесконечное кровопролитие. И еще — им очень импонирует идея войны, которая смела бы Белый Совет. Они считают, что, если им удастся раз и навсегда избавиться от чародеев, в будущем им больше не придется прятать свою сущность.

— Но какое это имеет отношение ко всему?

— Подумай хорошенько, — сказала Сьюзен. — Гарри, Белый Совет тоже не в восторге от этой войны. И если у него будет удобоваримый повод положить ей конец, он так и поступит. В этом и заключается план Ортеги. Он убивает тебя, и Белый Совет предлагает мир. Красные даже пойдут на кое-какие уступки, Белый Совет закрывает глаза на смерть одного из своих — и все. Конец войне.

Я зажмурился.

— Но откуда ты…

— Гарри, Гарри! Я же сказала: я репортер.

Я нахмурился до боли во лбу.

— Ладно, ладно. Ну, в теории выглядит не так уж плохо. Мне нравится — все, кроме средней части. Согласно которой мне положено умереть.

Она слабо улыбнулась:

— Большинство Красных предпочло бы сохранить тебе жизнь. Пока ты дышишь, у них остается повод продолжать войну.

— Пусть подавятся, — буркнул я.

— Они попытаются предотвратить дуэль. Мне показалось, тебе стоит знать.

— Спасибо. Я…

Тут в дверь постучали — довольно громко. Сьюзен вздрогнула и распрямилась, не выпуская из руки кочерги. Я поднялся чуть медленнее, выдвинул ящик из-под столика у кресла и достал пистолет, который держу дома, — старый, здоровый «Каллаган — Грязный Гарри» весом в семьдесят пять тысяч фунтов. Еще я достал оттуда шелковый шнур в ярд длиной и повесил его на шею так, чтобы в любой момент мог сдернуть.

Я взял пистолет обеими руками, навел ствол на дверь и взвел курок.

— Кто там?

— Скажите, Сьюзен Родригез здесь? — спросил из-за двери после секундной паузы глухой мужской голос.

Я покосился на Сьюзен. Она выпрямилась еще сильнее, взгляд ее сердито вспыхнул, но кочергу поставила на место, рядом с камином. Потом махнула мне рукой.

— Убери пушку. Я его знаю.

Я опустил револьвер, но убирать не стал. Сьюзен подошла к двери и отперла ее.