Досье Дрездена полностью

— Архив, — проворчал в ответ низкий, хрипловатый мужской голос.

Какого черта?

— Архив? Это что, фамилия такая?

Похоже, чувство юмора у говорившего отсутствовало.

— Архив, — с той же угрюмостью повторил голос. — Архив назначен посредником в этом вопросе и явился для переговоров с чародеем Дрезденом касательно дуэли.

Я нахмурился. Теперь я смутно припоминал, как на последнем собрании Белого Совета, на котором я присутствовал, какой-то Архив упоминался в качестве нейтральной партии. Правда, тогда у меня сложилось впечатление о нем как о своего рода магической библиотеке. В общем, голова у меня тогда была занята совсем другим, так что я и слушал-то не слишком внимательно.

— Откуда мне знать, кто вы такие?

Послышалось шуршание бумаги о камень, и в щель под дверью просунулся конверт с замятым углом.

— Наши документы, чародей Дрезден, — сообщил голос. — Равно как наша просьба соблюдать на время нашего визита общепринятые нормы гостеприимства.

Напряжение, сковывавшее плечи, немного ослабло, и я опустил жезл и пистолет. В общении со сверхъестественной братией имеется и положительная сторона: если кто-то или что-то дает вам слово, вы можете ему верить. В разумных пределах, конечно.

Ну, само собой, надо еще делать поправку на мою личность. Из всех созданий, с которыми мне довелось общаться, по части болезненно-маниакального стремления держать слово со мной не может сравниться никто. Возможно, поэтому я крайне мнителен в отношении доверия к кому-то другому.

Я вытянул конверт и достал из него сложенный листок обычной писчей бумаги, гласивший, что личность подателя сего согласована Белым Советом в качестве официального посредника по всем вопросам, связанным с дуэлью. Я поднес к бумажке руку ладонью вниз и пробормотал нехитрое заклинание в сочетании с последним полученным от Стражей паролем. В ответ в центре листа проявилась этаким светящимся водяным знаком пентаграмма. Бумага была подлинной.

Я сложил бумажку, но жезл с посохом ставить на место пока не стал. Потом отодвинул засов, пробормотал заклинание, сдерживающее обереги, и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу.

За порогом стоял мужчина. Ростом он почти не уступал мне, но сложение имел куда капитальнее. Свободный черный пиджак в обтяжку сидел на его широких плечах. Видневшаяся из-под пиджака ярко-синяя рубаха морщила в тех местах, где ее перетягивала портупея от наплечной кобуры.

Из-под черной бейсболки выбивались вьющиеся золотые волосы — должно быть, без кепки они доходили бы ему до плеч. Он явно не брился несколько дней; короткий белый шрам под нижней губой подчеркивал ямочку на подбородке. В светло-голубых глазах я не увидел никакого выражения. То есть абсолютно никакого — редкое зрелище. И не то чтобы он скрывал свои чувства. Гораздо вероятнее, там действительно просто ничего не было.

— Дрезден? — спросил он.

— Угу, — подтвердил я, разглядывая его с головы до пят. — Вид у вас какой-то не слишком архивный.

Он поднял бровь, изобразив на лице некоторый вялый интерес.

— Меня зовут Кинкейд. У вас в руке пистолет.

— Держу для посетителей.

— Ни разу еще не видел никого из Совета с пистолетом. Разумно. — Он повернулся и махнул рукой. — Это недолго.

Я заглянул ему за плечо:

— О чем это вы?

По лестнице к моей двери, осторожно держась рукой за перила, спускалась маленькая девочка. Хорошенькая, лет этак семи, с прямыми, по-детски пушистыми волосами до плеч, подхваченными ленточкой. Одета она была в простенький вельветовый сарафанчик, белую блузку и лаковые черные туфельки, поверх чего накинула куртку-пуховик, на вид слишком теплую для осенней погоды.

Я перевел взгляд с девочки на Кинкейда.

— Вам не стоит впутывать в это ребенка, — заметил я.

— Еще как стоит, — буркнул Кинкейд.

— Что, неужели вы не смогли найти няньку?

Девочка остановилась, не доходя пары ступенек до нижней площадки — так, что лицо ее оказалось на одном уровне с моим.

— Вот он и есть моя нянька, — произнесла она совершенно серьезно, с легким британским акцентом. Я почувствовал, как мои брови против воли поползли вверх.

— Или, говоря точнее, мой водитель, — добавила она. — Так вы нас впустите или нет? Мне бы не хотелось оставаться на улице.

Мгновение-другое я молча смотрел на девочку.

— А ты не коротковата для библиотекаря?

— Я не библиотекарь, — спокойно ответил она. — Я — Архив.

— Минуточку, — не выдержал я. — Что ты…

— Я — Архив, — повторила девочка ровным, уверенным тоном. — Полагаю, твои обереги засекли мое присутствие. Они показались мне вполне дееспособными.

— Ты? — пробормотал я. — Ты, наверное, шутишь. — Я осторожно протянул к ней свои чувства. Воздух вокруг нее негромко гудел от энергии — не совсем такой, какую ощущаешь обыкновенно вокруг чародея, но никак не слабее; тихое, угрожающее жужжание, какое слышишь, стоя под высоковольтными проводами.