Они распрощались с Николеттой. Та отправилась домой заметно повеселевшая, словно сняв с души неподъемную тяжесть. Лиза же едва передвигала ноги. Новое открытие ошеломило ее настолько, что подняться к себе на четвертый этаж казалось ей крайне сложной задачей. Она села во дворе на скамейку, уставившись стеклянным взглядом на стайку воробьев, затеявших шумную возню из-за корочки хлеба.
Итак, если все, что сказала Монро, – правда, значит, ей, Лизе Дубровской, угрожает не просто рядовой убийца. Чулочник – опасный маньяк, который не остановится на полпути.
Кстати, а что ее вдруг так удивило? Ведь это было понятно с самого начала. То, что убийца жестоко расправился с Мариной, свидетельствовало о многом. Он не ограбил ее, то есть корыстный мотив его действий можно было исключить сразу. Вряд ли его ужасный поступок был продиктован местью – они мало знали друг друга. О личной неприязни говорить по той же причине не приходится. Значит, речь идет об убийстве, сопряженном с какими-то тайными причинами, известными только самому кровавому палачу…
– Лиза… Лиза! Что с тобой? – на ее плечо легла чья-то рука.
Это был Андрей! Дубровская вздрогнула, будто через ее тело пропустили электрический ток.
– Ты такая бледная! Тебе плохо?
Елизавета уставилась на Архипова, плохо соображая, каким волшебным образом он перешагнул из ее мыслей в реальность.
– С кем это ты только что разговаривала? – спросил он.
– Это Николетта – танцовщица из «Полночного бриза», – механически ответила она.
– Подруга убитой?
– Да… – помертвевшими губами произнесла она.
Что она сделала! Зачем только она ему это сказала? Всему виной дикий стресс, пережитый несколькими минутами раньше. Он, должно быть, все понял!
Но Андрей насвистывал что-то себе под нос и не подавал вида, что нечаянное известие Лизы его заинтересовало.
– Тебе просто необходимо проветриться, – сказал он. – Может, прогуляемся в парке?
«Где ты придушишь меня за первой попавшейся елкой?»
– Извини, Андрей. Ты прав, я себя чувствую отвратительно. Мне нужно подняться к себе.
– Я с тобой?
– Не стоит, – покачала головой Лиза. – Как-нибудь в следующий раз.
Дубровская не могла вспомнить, когда именно у нее возникла идея получить консультацию психолога. Ей просто необходимо было поговорить с человеком, который мог профессионально ответить на ее вопросы, не удивляясь и не выпытывая, почему, собственно, ее интересуют столь странные вещи.
Вениамин Каретный – вот кто ей должен был помочь. Мамин протеже, кандидат в мужья, сынок обеспеченных родителей, директор психологического центра…
Центр психологической помощи «Эго» ей удалось разыскать без особого труда. Папаша Вениамина позаботился, чтобы наследник делал деньги в престижном районе города, обслуживая богатую клиентуру. Просторный офис, выдержанный в приятных пастельных тонах, полотна модных художников, симпатичная девушка-администратор – все свидетельствовало о том, что врачевание людских душ поставлено в этом заведении на крепкую коммерческую основу и приносит неплохую прибыль.
– Директор ведет прием пациентов только по предварительной записи и в строго отведенные для этого дни, – сообщила администратор, растянув губы в резиновой улыбке. – Я могу порекомендовать вам другого специалиста.
– Нет, мне нужен именно Каретный. Скажите ему, что пришла его знакомая – Елизавета Дубровская.
Девушка немедленно удалилась. Видимо, имя потенциальной невесты оказало на психолога магическое воздействие, потому что через несколько секунд Вениамин Каретный собственной персоной предстал перед Елизаветой. Он рассыпался в любезностях, и Лиза сама не заметила, как оказалась у него в кабинете в удобном кресле и с чашкой крепкого кофе в руках. Психолог вился вокруг Дубровской, усаживая ее поудобнее и предлагая конфеты с ромовой начинкой.
Конечно, он был сильно разочарован, когда выяснил, что визит Елизаветы не имеет романтической подоплеки, а преследует вполне определенную цель.
– Я хотела бы поговорить с вами о психологии серийных убийц, – сказала Дубровская, пробуя на вкус ароматный напиток.
– О чем? – опешил Каретный.
– О маньяках, – невинно хлопая ресницами, сообщила Лиза.
– Зачем вам это надо?
Резонный вопрос! Но Дубровская не собиралась посвящать Вениамина в свои проблемы, поэтому ее ответ звучал весьма обыденно:
– Я пишу диссертацию по уголовному праву, и меня интересуют некоторые психологические аспекты этой проблемы.
Надо отдать должное Каретному. Он оказался настоящим профессионалом и, забыв на время про свою неустроенную личную жизнь, увлеченно поделился с Лизой всем тем, что знал о серийных убийцах.
– …Сам момент причинения смерти не вызывает у таких лиц каких бы то ни было негативных эмоций. Сожаление, сострадание, покаяние – эти слова не из их лексикона. Они убивают легко. Есть среди них даже такие, которые испытывают радость от совершенного злодейства, приятно расслабляются и успокаиваются.
– Господи! Разве можно их после этого считать людьми? Это исчадие ада в оболочке человека.
