О других делах известно мало – за исключением того, что дело о Мэнор-хаус касалось человека по фамилии Адамс и было успешно завершено Холмсом. Холмс не приводит деталей дела о камеях Ватикана – только замечает, что по времени оно совпало со смертью сэра Чарльза Баскервиля в июне 1883 года. Что касается расследования, связанного с королем Скандинавии[34], мы знаем только, что оно велось незадолго до дела «Знатного холостяка» и носило сугубо конфиденциальный характер. Между 1881 и 1889 годами Холмс занимался делом о «Втором пятне» и, возможно, тремя другими расследованиями: «Мнимая прачечная», «Дарлингтоновский скандал с подменой» и «Замок Арнсворт». Другие дела, имевшие место в конце этого периода, – убийство Трепова, трагедия братьев Аткинсонов и миссия по поручению голландского королевского дома – будут более подробно освещены в девятой главе.
По словам Уотсона, ему трудно было выбирать из списка, куда входило более семидесяти дел. Он предпочитал только те, что наилучшим образом иллюстрировали поразительный дар Холмса раскрывать преступления. В то же время он избегал сенсационных дел и тех, в которых факты были слишком незначительны или заурядны, чтобы удовлетворить его читателей. Однако Уотсон не всегда придерживался этого правила. Так, дело о «Картонной коробке», с двойным убийством и отвратительной уликой в виде двух отрезанных ушей, несомненно, следует отнести к категории сенсационных.
Отобранные дела действительно демонстрируют мастерство Холмса и его научный метод дедукции, в котором он совершенствовался те пять с половиной лет, когда жил на Монтегю-стрит. Среди его уникальных навыков распознавание отпечатков ног и звериных следов («Серебряный», «Постоянный пациент» и «Собака Баскервилей»), идентификация оружия по типу пулевого отверстия («Долина страха»); анализ почерка («Картонная коробка» и «Рейгетские сквайры»), анализ сигар и их пепла («Постоянный пациент»), расшифровка кодов («Долина страха») и использование переодеваний («Берилловая диадема»).
Холмсу было, вероятно, 27 лет, а Уотсону 28 или 29, когда этот период начался «Этюдом в багровых тонах». Когда же в начале весны 1889 года он закончился, Холмсу было 35, а Уотсону 36–37. В жизни обоих многое изменилось за этот восьмилетний период, а их дружба укрепилась. После «Этюда в багровых тонах» Холмс начал относиться к Уотсону с большей теплотой и уважением. Теперь он обращался к нему «мой дорогой Уотсон», а не называл его официально доктором. К апрелю 1883 года (дата «Пестрой ленты») он говорил об Уотсоне как о своем «близком друге и помощнике», заверяя свою клиентку, мисс Элен Стоунер, что она может быть с Уотсоном столь же откровенна, как с ним самим. Уотсон отвечал взаимностью, называя своего соседа «мой дорогой Холмс».
Упрочившаяся дружба принесла обоим огромные преимущества, хотя Уотсон, несомненно, ценил ее больше, чем Холмс, который по своему характеру был лучше приспособлен к одиночеству, нежели Уотсон. В результате Уотсон начал выходить из своей депрессии и обрел прежнее хорошее настроение, так что Холмс даже высказался о его «
Когда Холмс бывал в хорошем настроении, он был интересным собеседником. Диапазон тем, которые он мог обсуждать, был весьма широк: например, мистерии, средневековая керамика, скрипки Страдивари, буддизм на Цейлоне и военные корабли будущего. Уотсон упоминает о том, как был очарован занимательными рассуждениями Холмса «
Теперь Уотсон не томился от безделья. Во-первых, много времени у друзей отнимали расследования, заставляя путешествовать не только по Лондону, но и в разных частях страны, включая Суссекс, Хемпшир и даже отдаленный Дартмур. Один раз пришлось съездить во Францию. Кроме того, Холмс с Уотсоном вместе совершали прогулки, обедали в ресторанах и ездили в оперу.
К тому же Уотсон был занят записями дел, а также писал рассказы о некоторых расследованиях, намереваясь опубликовать их и таким образом прославить имя Холмса – правда, без особого успеха (до последней части этого периода). Этот аспект жизни Уотсона будет рассмотрен в следующей главе.
