1949 это также год, когда во Франции судят, но оправдывают бывшего гене-рального секретаря французской полиции при немецких оккупантах Рене Буске (в правительстве Виши), хотя это он выдал Обергу и Кнохену сеть подслушива-ющих устройств генерала Жана Бадре, подключенных к секретному кабелю, соединяющему Берлин со структурами немцев в Париже.
Годом раньше, в Брегенце, Артур Кёстлер сказал мне: «Это время — апогей двойных агентов!»
Конечно. Но кто защищал и покрывал тех из них, кто из этого выпутались?
У Бамлера, Мюллера, Раттенхубера в период с 1946 по 1950 год много дел. Для Москвы их первостепенная задача состоит в том, чтобы отобрать среди пример-но 20 000 немецких инженеров и специалистов по вооружению, находящихся в советских лагерях, тех, чьи таланты могут быть использованы на месте. Это триста специалистов по ракетам и ядерной энергетике, среди которых некото-рые испытывали в Богемии то, что позже назовут «летающими тарелками». Из-бранники, очевидно, избегают депортации, приказ о которой подписан Абаку-мовым 20 октября 1946 года. Американцы, со своей стороны, тоже забрали для себя часть таких кадров, то есть 492 специалиста высокого уровня, которых они незамедлительно увезли в США.
(См. Линда Хант, «Секретная повестка дня: правительство США, нацистские ученые и проект «Paperclip»», 1991, французский перевод «Дело Paperclip», 1995 — прим. автора.)
В то время и до 1949 года в оккупированной Германии происходит невероятная охота на людей. Под видом дознаний в лагерях беженцев в западных оккупационных зонах советские репатриационные миссии законным или любым незакон-ным путем разбойничают в местах расквартирований, где собраны сотни тысяч тех, кого целомудренно назвали перемещенными лицами. Они занимаются по-хищениями людей, даже убийствами, о которых хроникеры почти не говорили ни в тот момент, ни позднее.
В это время мои тайные поездки с двумя или тремя австрийцами и немцами поз-волили мне найти маленький населенный пункт Брюнн, около Зуля в советской зоне Тюрингии, граничащей на севере с находящейся под контролем американ-цев Баварией.
Благодаря информаторам, я знал, что Ганс Раттенхубер часто приезжал туда из Лейпцига в сопровождении своего личного советского шофера. Стало быть, у регионального управления советской контрразведки были причины, чтобы раз-решить ему ездить туда. Женщины у него там не было, значит, бывший генерал СС бывал там по причинам, связанным с его работой.
Кого он навещал? Наши средства и обязательная осторожность не позволяли нам вести постоянное и более близкое наблюдение. Лишь намного позже я узнал причины визитов: У Генриха Мюллера была база, и, возможно, даже ме-стопребывание в Брюнне.
Благодаря российским журналистам, которые получили доступ к советским ар-хивам в Москве, мы можем восстановить путь его напарника Раттенхубера, по-сле того как он, покинув бункер Имперской канцелярии во главе одной из групп, оставил Мартина Бормана на мосту Вайдендаммбрюкке. Раненого в ногу осколком снаряда, его несколькими часами позже взял в плен советский пат-руль. Затем Раттенхубера незамедлительно отправили в Бутырскую тюрьму в Москве. Даже если он заранее, благодаря своей договоренности с Мюллером, заключил соглашение с советскими разведывательными службами, само собой разумелось, что Абакумов хотел бы пополнить с его помощью свои досье о нацистских тайнах.
Полковник Павел Ильяченко 9 мая 1945 года получил задание тщательно изу-чить его знания. Лаврентий Берия и его соперник Абакумов ежедневно следили за его допросами. Они весьма интересовались тем, как была организована и функционировала служба охраны фюрера, и даже как Раттенхубер обеспечивал контроль его питания. Вегетарианец, Гитлер ел только овощи, предоставленные Мартином Борманом, который привозил их ему из штаб-квартиры в Цоссене, или во время его поездок, из Оберзальцберга.
События, которые происходили в бункере в течение последних дней, заполняли страницу за страницей. Раттенхубер, например, подтвердил, что Герман Фегеляйн, зять Евы Браун, попытался сбежать и был расстрелян Генрихом Мюлле-ром по приказу Гитлера.
