Знания о сексуальной жизни фюрера также возбуждали любопытство Берии. Раттенхубер уверял, что он этим не занимался, но, по ходу вопросов, он пере-бирал то, что он знал о присутствии при фюрере некоторого количества актрис, таких как Дита Парло, Марта Харелль, Ольга Чехова, Марика Рёкк. Для допра-шивающих его точка зрения представляла интерес, дополняя и подтверждая то, что они уже знали о поведении и действиях этих молодых женщин, так как они работали на Москву! Тем не менее, им нужно было удостовериться, что никто из них не играл двойной роли.
В начале 1946 года Раттенхубер был отправлен в Лейпциг, где Абакумов, по советам Мюллера, решил создать немецкую базу на службе советской контрраз-ведки. Сначала для работы внутри советской оккупационной зоны, но посте-пенно все больше и больше направленной на проникновение в немецкую и со-юзническую администрации Западной Германии.
Генерал Рудольф Бамлер контролировал весь процесс из Карлсхорста (до 1951 года). Мюллер и Раттенхубер особо занимались последовательными приорите-тами «немецкого бюро» Абакумова: вначале сортировать научный персонал, полезный для всего диапазона советского вооружения; затем, начиная с осени 1946 года, отбирать или обучать кадры немецкой полиции и администрации ГДР; в то же самое время ставить на ноги восточногерманскую службу разведки и контрразведки, которая, между прочим, должна была послужить моделью для аналогичных спецслужб, которые Москва организовывала в странах, ставших ее сателлитами. И, наконец, обучать агентов, которые готовились для заброски в Западную Германию: как мнимые беглецы из советских лагерей, фальшивые перебежчики, маленькие люди, не зарегистрированные ни в каких архивах и способные поступить на службу и делать карьеру в западногерманских учреждениях.
В чешских провинциях были созданы секретные учебные центры, подчиненные одновременно Раттенхуберу и Мюллеру.
Например, в Хомутове, Карловых Варах, Хебе, Марианске-Лазне. Автор отыскал и определил их назначение в 1946 году, не подозревая, что все их тогда кон-тролировал Гестапо-Мюллер. Какими бы ни были его ошибки в деталях, умыш-ленные или нет, именно Вильгельм Шмитц в своих донесениях в марте 1950 года сообщил американской контрразведке о существовании этого аппарата.
Один из отчетов Шмитца и «Грюнвальда», датированный 8 марта и дополнен-ный 10 марта 1950 года, всего около шести страниц с простой разрядкой между строк, иллюстрирует советско-немецкую работу в ту эпоху, когда весь мир на Западе думал, будто Раттенхубер прозябает где-то в сибирском лагере.
В нем сообщалось о контактах бывшего высокопоставленного чиновника Глав-ного управления имперской безопасности Альфреда Петера Мартина, который для Мюллера — названного по имени, но обозначенного как житель Праги — установил контакты в западной зоне Германии, в частности, в Берхтесгадене и в Линце в Австрии, с тремя другими людьми, чтобы «подключить» их к Раттен-хуберу.
Двойной агент «Грюнвальд» называет в Берхтесгадене имя бывшего государ-ственного советника немецкой уголовной полиции доктора Фогеля в качестве одного из связников между Мартином и Мюллером, и бывшего генерала СС Вальтера Штаудингера, который тогда жил в Мюнхене. Этот последний 4 марта 1950 года якобы вступил в контакт с сыном Гестапо-Мюллера, Райнхардом, ро-дившимся в 1927 года, следовательно, сейчас уже в возрасте 23 лет.
Кто же такой этот Мартин? Бывший штурмовик (СА), замешанный в 1937 году в изготовление досье, сфабрикованного Гейдрихом, чтобы скомпрометировать маршала Тухачевского в глазах Сталина. Фальшивка, в создании которой участ-вовал и Гестапо-Мюллер.
Впоследствии Мартин блестяще сражался в истребительной авиации. Но, полу-чив ранение накануне окончания войны, он пошел на службу в полицию в зва-нии государственного советника уголовной полиции. Он знал Мюллера с 1937 года.
Штаудингер тоже работал с Мюллером до апреля 1945 года. Донесения амери-канцам отмечают, что он поддерживал связь с несколькими бывшими сотрудни-ками СД, в особенности с неким Дирксеном, и что он мог мало-помалу несколь-ко раз болтать с Райнхардом Мюллером. Сын высшего руководителя Гестапо ему решительно сказал, «что он уже в 1944 году знал, что его отец поддерживал связь с Советами». Его это, впрочем, не смущало.
Между тем, «Грюнвальда» беспокоит — и он не скрывает этого от своих амери-канских «кураторов», что Штаудингер и Дирксен упоминали о своих параллель-ных контактах с американскими разведывательными службами, и в то же самое время с несколькими подпольными руководителями немецкой коммунистиче-ской партии. «Грюнвальд» хотел быть уверен, что он не имеет дела с провокаторами.
