Необычно в этой саге Мюллера то, что она тянется с 1945 до середины 1960-х годов и не только в Германии, но в и десятке других стран. Не раз полицейские службы чувствуют себя одураченными, тогда как международная пресса разме-щает на первой странице всегда одни и те же более или менее четкие фотогра-фии, ведь Мюллер в течение всей своей карьеры защищался от фотографов. Но примечательно также то, что о нем говорили так, как это делала бы реклама какого-нибудь продукта: больше о его упаковке, нежели о его содержании. А именно: полное молчание о его карьере, его поведении в руководстве Гестапо, о странной защите, которую он предоставлял некоторым агентам «Красного ор-кестра», его антисемитских интригах, сопровождавшихся после 1944 года предоставлением гарантий защиты некоторым евреям, о его ненависти к като-лической и протестантской церквям, и в то же самое время о его переговорах с некоторыми прелатами.
Печать играет на эмоциональности публики, не приступая к глубоким исследо-ваниям. На них не отваживается ни один биограф. По правде говоря, из-за того, что зрелище становится чересчур навязчивым, саму тему почти забывают. Из-за увеличения числа ложных следов и обманных приманок, реальность теряется из виду, а затем публика слишком устает. Такого результата, без сомнения, как раз и добивались.
Между тем, если Мюллер действительно умер в 1945 году, зачем тогда продол-жать такую игру? Неужели кто-то рассчитывает или же он сам думает обмануть настоящих специалистов разведки?
Это верно, что после 1945 года мало осталось тех, кто действительно интересу-ется серьезным исследованием вопроса. Его досье по-прежнему вызывает такие же споры и волнения, как и досье Мартина Бормана. Несколько авторов, таких как Ладислас Фараго или Пол Мэннинг в США, продолжали и расширяли свои исследования и умозаключения о судьбе рейхсляйтера и шефа Гестапо. Но они заблудились в своих поисках, потому что не осознали того, что им предложили свои услуги сомнительные посредники, происходящие из немецкой эмиграции, внутри которой как у Мюллера, так и у Бормана были свои агенты, и что поверх них за ниточки дергала Москва.
Между тем здесь или там можно найти крупицы правды глубоко в архивах аме-риканской разведки, в редких документах британского происхождения и, еще реже, в документации, поступившей из французских разведывательных служб, хотя мы достаточно хорошо проинформированы, чтобы знать, что их парализует странная сдержанность.
Отметим также, что хотя, как доказывают архивы Штази, Мартин Борман был постоянно под наблюдением восточных немцев после 1945 года и после 1949 года под наблюдением советских спецслужб в Южной Америке, поразительно, что нигде не всплывает имя Мюллера. Вывод прост: тот и другой были, начиная с определенного времени, своеобразными «почетными корреспондентами» (HC) разведывательных служб СССР, но не советскими агентами. У них был свой до-говор, не угрожавший им неприятностями, при условии, что они не будут ме-шать линии Кремля, какой бы она ни была.
(«Почетными корреспондентами» (Honorable correspondants) во французской разведке традиционно называют людей, добровольно предложивших свои услуги разведке, прежде всего, французов, работающих в крупных частных и государственных компани-ях (часто на высоких должностях) за рубежом. Как правило, «почетные корреспонден-ты» действуют из идеологических убеждений и получают много информации благодаря своей профессиональной деятельности. Автор, используя этот термин, подчеркивает разницу между обычными агентами, полностью управляемыми и зависимыми от руково-дящих ими спецслужб, и «птицами высокого полета», вроде Бормана и Мюллера, которые сами выставляют свои условия и заставляют другую сторону с собой считаться. — прим. перев.)
Исследователи найдут также доказательства при изучении как немецких газет Южной Америки, таких, как «Der Weg» (например, с 1949 по 1952 год, когда этот влиятельный орган неоднократно рассказывает о Рапалло и преимуществах германо-советского союза), так и отчетов группы Сарагосы, которые мы цити-ровали для наших читателей. Этот параллелизм поразителен.
Несколько американцев, бывших следователей, перешедших из УСС в ЦРУ, за прошедшее время тоже опубликовали свои записи и комментарии, из которых многие содержали ценные указания.
Также частицы правды появляются порой в репортажах 1960-х годах, а также в серьезных газетах, как швейцарская ежедневная газета «Die Tat».
