Через бывшего шефа Гестапо Абакумов и его люди создали, параллельно совет-ским и восточногерманским спецслужбам, свою абсолютно отдельную службу, равноценную, в отношении советизированной Европы, тому, что представляли собой тайная иерархия и расширение сетей Бормана на Западе и вплоть до Южной Америки. Но теперь Мюллер ведет свою игру, без связей с Борманом. Это очевидно, в противном случае по истечении времени и в архивах были бы найдены, даже несмотря на молчание Москвы, данные об их сотрудничестве.
Один из важнейших людей в этой советско-немецкой операции после 1946 года, — генерал-лейтенант Рудольф Бамлер, который находится в берлинском Карлсхорсте, в служебных помещениях группы Абакумова. Они получили зада-чу основать училище, откуда выйдут сотрудники тайной полиции, которые ско-ро будут работать для специального комиссариата, названного К5. Это К5 в 1950 году породит несколько управлений MFS, восточногерманского министер-ства госбезопасности, МГБ, оно же Штази.
Бамлер — это эксперт. С 24 мая 1938 по 1 марта 1939 года он руководил в Бер-лине отделом III F Абвера, иначе говоря, контрразведкой в службе, которую адмирал Канарис взял в свои руки за три года до этого. Но Бамлер проявлял себя до такой степени фанатичным сторонником нацистской партии и сближе-ния с Москвой, после 1937 года, что Канарис, в конце концов, перевел его на службу в Данциг, затем отправил в миссию в Норвегию в 1940 году. Когда он командовал дивизией на русском фронте, то был взят в плен во время боев под Могилевом, затем присоединился к маршалу фон Паулюсу в его лагере для во-еннопленных, после чего вошел в состав Национального комитета «Свободная Германия». С тех пор он разделяет дачу с фон Паулюсом и генералом фон Зейдлицем.
В начале 1946 года он появляется в берлинском Карлсхорсте в роли, о которой мы сказали.
Ганс Раттенхубер сопровождал Риббентропа в Москву во время подписания гер-мано-советского договора. Он один из свидетелей смерти Гитлера и Евы Браун, и руководитель одной из групп во время эвакуации бункера. Как он мог бы не стать советским агентом, если после коротких допросов Советы отправляют его к Бамлеру и там ему демонстрируют руководителя тайной полиции, которая уже принимает конкретную форму в Лейпциге в 1946 и 1947?
Лейпциг находится менее чем в полутора часах езды от Хомутова на чехосло-вацко-германской границе и в полутора часах от Хофа, на стыке Рудных и Бо-гемских гор, где до 1949 года эпизодически бывал Мартин Борман.
В марте 1951 года донесение Вильгельма Шмитца его американским «курато-рам» сообщает, что в предыдущем году Мюллер находился в городе Брно, Чехо-словакия, с Раттенхубером в качестве помощника.
«Мюллер, уточняет Шмитц, часто путешествует между Брно, Карлсхорстом и Москвой». Он напоминает, что он сам, по поручению американской резиденту-ры, добирался до Берлина «специально, чтобы расследовать деятельность Мюллера».
Шмитц, кажется, обнаруживает истинную роль Мюллера только в 1950 году. Не передавал ли он эту информацию американцам с опозданием и осторожно толь-ко в начале 1951 года, по причинам, которые следуют из его роли двойного агента, потому что в этот момент Мюллера там уже больше не было? Такова наша гипотеза, так как в 1951 году внутреннее положение в СССР обязывает Мюллера сделать шаг назад и осмотреться. Но тут также может быть и умыш-ленная путаница в определении его местонахождения. «Brünn» — это немецкое название чешского города Брно, который восстановил свое первоначальное имя после окончания войны. Но существовал и другой Brünn (Брюнн) в советской зоне, в Тюрингии, вблизи от северной границы Баварии, находившейся под американским контролем. В пятидесяти минутах езды на машине оттуда нахо-дится Хоф, где Мюллер зимой 1944–1945 года организовал секретное «южное командование» Гестапо. Этот Брюнн был важным стратегическим пунктом, ко-гда Мюллер дистанционно управлял в Западной Германии некоторым количе-ством агентов.
