В этом контексте странно, что писатель Эдвард Х. Кукридж в своей очень хоро-шо документированной книге о Райнхарде Гелене и западногерманской развед-ке БНД («Гелен: шпион века») допустил в 1971 году пребывание и деятель-ность Раттенхубера (которого он систематически называет Раттенгрубером) в Лейпциге в 1949 году, но умолчал о присутствии Гестапо-Мюллера в этом же регионе, будь то чешский Брно или другой Брюнн. Тем более что Кукридж до-пускает присутствие генерала Бамлера в Карлсхорсте… Кто цензурировал его книгу в Лондоне, и по какой причине?
1949 — это год, когда в Бонне и в Пуллахе, штаб-квартире Организации Гелена, будущей БНД, появляются бывший подполковник СД Хайнц Пауль Йоханн Фельфе; Ганс Клеменс, бывший криминальрат Гестапо; Вилли Крихбаум, быв-ший полковник СД; Виктор и его супруга Эрика Шнайдер, оба бывшие сотруд-ники Гестапо. Появляется также Панцингер, один из высокопоставленных руко-водителей Гестапо и близких помощником Мюллера, которые занимались для него радиоигрой. Они по поручению Москвы просачиваются в БНД и в окруже-ние канцлера Аденауэра.
1949 это также год, когда во Франции судят, но оправдывают бывшего гене-рального секретаря французской полиции при немецких оккупантах Рене Буске (в правительстве Виши), хотя это он выдал Обергу и Кнохену сеть подслушива-ющих устройств генерала Жана Бадре, подключенных к секретному кабелю, соединяющему Берлин со структурами немцев в Париже.
Годом раньше, в Брегенце, Артур Кёстлер сказал мне: «Это время — апогей двойных агентов!»
Конечно. Но кто защищал и покрывал тех из них, кто из этого выпутались?
У Бамлера, Мюллера, Раттенхубера в период с 1946 по 1950 год много дел. Для Москвы их первостепенная задача состоит в том, чтобы отобрать среди пример-но 20 000 немецких инженеров и специалистов по вооружению, находящихся в советских лагерях, тех, чьи таланты могут быть использованы на месте. Это триста специалистов по ракетам и ядерной энергетике, среди которых некото-рые испытывали в Богемии то, что позже назовут «летающими тарелками». Из-бранники, очевидно, избегают депортации, приказ о которой подписан Абаку-мовым 20 октября 1946 года. Американцы, со своей стороны, тоже забрали для себя часть таких кадров, то есть 492 специалиста высокого уровня, которых они незамедлительно увезли в США.
(См. Линда Хант, «Секретная повестка дня: правительство США, нацистские ученые и проект «Paperclip»», 1991, французский перевод «Дело Paperclip», 1995 — прим. автора.)
В то время и до 1949 года в оккупированной Германии происходит невероятная охота на людей. Под видом дознаний в лагерях беженцев в западных оккупационных зонах советские репатриационные миссии законным или любым незакон-ным путем разбойничают в местах расквартирований, где собраны сотни тысяч тех, кого целомудренно назвали перемещенными лицами. Они занимаются по-хищениями людей, даже убийствами, о которых хроникеры почти не говорили ни в тот момент, ни позднее.
В это время мои тайные поездки с двумя или тремя австрийцами и немцами поз-волили мне найти маленький населенный пункт Брюнн, около Зуля в советской зоне Тюрингии, граничащей на севере с находящейся под контролем американ-цев Баварией.
Благодаря информаторам, я знал, что Ганс Раттенхубер часто приезжал туда из Лейпцига в сопровождении своего личного советского шофера. Стало быть, у регионального управления советской контрразведки были причины, чтобы раз-решить ему ездить туда. Женщины у него там не было, значит, бывший генерал СС бывал там по причинам, связанным с его работой.
Кого он навещал? Наши средства и обязательная осторожность не позволяли нам вести постоянное и более близкое наблюдение. Лишь намного позже я узнал причины визитов: У Генриха Мюллера была база, и, возможно, даже ме-стопребывание в Брюнне.
