В следующем октябре органам Абакумова передан длинный немецкий доклад о Бормане. У нас из этого есть его полное содержание (номер в архивах Ведом-ства Гаука BStU 000 288). Там мы читаем следующее:
«Борман все еще жив. Он скрывается где-то в Германии, вопреки слухам, утверждающим, что он в Швейцарии. В действительности один врач, бывший младший лейтенант СС доктор Ирмфрид Эберль из Берлина, приютил его у себя. Его постоянно сопровождает один из его бывших адъютантов Ганс Вайзе. Оба были недавно локализованы в Тюрингии, у границ американской и русской зон, где они искали «ценности», принадлежавшие местной организации НСДАП».
После этой преамбулы, автор уточняет биографию Бормана, затем переходит к биографии Вайзе, которая тоже небезынтересна: «Родился 31 марта 1909 года. Женат на Кэте Вианке, имеет трех детей. Его родители живут в Берлин-Биздорф. Родители Кэте Вианки живут на Ленненштрассе 16b в Берлин-Потсдам.
Он в 1933 году записался в первые подразделения СС, и взобрался по карьер-ной лестнице до звания капитана в 1940 году. В 1937 году он познакомился с Борманом и перешел к нему на службу. Номер его личного автомобиля 1 A 204608. Его номер в СС 7143, но, кажется, что он устранил татуировку под рукой, так как в 1945 году, будучи в плену у американцев, он сумел выдать себя за простого танкиста, и был почти сразу же ими отпущен…».
Затем доклад уточняет, с такой же максимальной детальностью, через какие пункты проследовали Борман и Вайзе, начиная с мая 1945 года. Оказалось, что с конца мая по ноябрь 1945 года по Германии можно было еще довольно легко перемещаться. Четыре оккупационные зоны не были еще точно разграничены. Сотни тысяч беженцев с Востока бродили по дорогам, пешком, на телегах, ино-гда на грузовиках или легковых машинах в поисках сборных центров (лагерей для перемещенных лиц), которые постепенно создавали для них оккупацион-ные администрации союзников. Так же они искали, где можно найти что-то по-есть и попить. Затерявшись в этих толпах, у Бормана и у Мюллера были все шансы путешествовать неузнанными через промежуточные пункты, которые они себе предусмотрели заранее.
«Вервольф» («Wehrwolf»), то есть так называемые вооруженные партизанские группы, которые якобы были созданы там и тут для нападений на западные войска, и о которых так много говорили, на самом деле никогда не существо-вал. Зато существовали склады оружия и боеприпасов в Шварцвальде, на юге от Карлсруэ до швейцарской границы, и, разумеется, вдоль Рудных гор, Богемских гор и в Верхней Баварии.
20 июня 1945 года даже была короткая передача секретной радиостанции в Западной Германии. Она не имела никакого влияния на население. Это была лишь своего рода сигнальная ракета ночью, которая должна была, видимо, символизировать дух сопротивления вторжению:
«Внимание, немцы, — говорилось в ней, — Гитлер жив и находится в безопасности. Фальшивые друзья, которые его окружали, его обманули, но все они или умерли или чахнут в тюрьме. Власть, ради которой они предались заговорам, оказалась недолговременной. Зато фюрер жив, окруженный некоторыми из своих наиболее верных соратников, недосягаемый для врага. Свет снова вый-дет из тьмы…»
Его наиболее верные соратники? Шла ли речь о Бормане и Мюллере, которые так вовремя исчезли? Значил ли это просто сигнал для посвященных сети «Хакке» ожидать связных и инструкций? Москва способствовала этому виду пропа-ганды, позволив туману сомнений и противоречий в течение месяцев окружать смерть Гитлера и Евы Браун.
В этом месте истории, вместо того, чтобы ссылаться на личные исследования, которые можно было бы легко поставить под сомнение, мы предпочитаем вновь вернуться к уже процитированному восточногерманскому докладу от 3 октября 1946 года, и к другим документам, которые впоследствии были собраны в архи-вах Восточного Берлина. Они абсолютно определенно восстанавливают шаг за шагом зигзагообразный путь Бормана, начиная с июня 1945 года.
