Мокрая. Такая вся заведенная, что спичку поднеси, и я бы вспыхнула к чертям собачьим. Но чертей не было, зато имелся Стрельников. Он еще и снял свою влажную футболку…
Все мои внутренности буквально вопили о том, что передо мной шикарный образчик мужика необыкновенного. Эти кубики, эта фигура! А эти татушки на теле?
Я же никогда не понимала все эти узоры. Как-то, ну, красиво, но вот чтобы я, да никогда! А здесь плыла, словно меня в масло кинули сливочное, и я теперь поскальзывалась перед каждым поворотом.
Самое стремное в этой ситуации было то, что и Деметрий, мать его, Иванович смотрел на меня таким взглядом. Особенно в район той самой груди. В какой-то момент я не выдержала:
— Доктор, а вы мне на отсутствие бюста пялитесь потому, что у вас фантомные представления о том, как оно может выглядеть? Профдеформация, да? — спрашивала я севшим голосом.
А все потому, что все эти взгляды до добра не доводили. У меня от них соски стояли как французы под Москвой.
— Да все у тебя там хорошо! Просто да, пару штрихов лишним не будет, — отвечал он, отмахиваясь.
Но потом снова и снова возвращался взглядом к мокрой майке, что наверняка слегка все просвечивала. Только вот просвечивать было нечего, так как я прекрасно понимала, что это утопия.
Ну, намокло там что-то, все равно смотреть не на что, как ни крути. А этот пялился. Больной, что ли? Чего там интересного?
Но тем не менее у меня на душе подгорало от удовольствия. Пусть Стрельников и псих, но зато он псих на меня! И вон глазища как таращит на мои отсутствующие буфера.
А потом и вовсе мы так закрутились, что взмокли буквально не только от пены. Глаза наши горели, улыбки и странные взгляды не прекращались, а многозначительные касания стали слишком уж палевными.
Ну, серьезно! Кто бы мог мне рассказать, что сам сисечный доктор всея Руси станет как бы невзначай под зажигательную мелодию меня шлепать по заднице?
И ведь что самое странное… Я словно со стороны наблюдала за собой: как смеюсь, кокетничаю и даже оттопыриваю попку якобы в шуточном жесте. Ага, как же. Шуточном.
И ведь все эти касания распаляли почище качественного порно. Было одно в моей коллекции еще из шестидесятых. Там еще самая знаменитая семейная пара снималась. Про Тарзана…
Ну, зачем я его вспомнила? Ко всему прочему возбуждению еще и это прибавилось. Потому что Стрельников со своим безумием и голым торсом просто сводил с ума.
Я впала в какой-то танцевальный транс. Именно поэтому и только поэтому сама не заметила, как мы дотанцевались до каких-то странных кабинок. Откуда хоть они тут⁈
Я продолжала орать песни, когда этот засранец втолкнул меня внутрь и потом зашел сам. Было что-то в его движениях дикое, воистину звериное. Не давая мне сказать ни слова, он просто заявил:
— Как же ты бесишь, Полина Юрьевна!
После этого он встал совсем близко и буквально рывком стащил с моих плеч бретели! Какой нахал!
— Взаимно, Деметрий Иванович! — ответила я, наконец-то, без стеснения дотрагиваясь до его обнаженной груди!
Трындец котенку. Наверное, это была единственная адекватная мысль в моей голове. Потому что уже в следующую секунду мы набросились друг на друга, как два голодных питбуля.
Целовался он… Боже, как он целовался! Да у меня в жизни такого второго шанса не будет! Ну, и что, что я сейчас вела себя так?
Его руки словно драгоценностей коснулись моих сосков и все, прощай адекватность, здравый смысл и, по ходу, кое-что еще, что я много лет не то чтобы хранила… Я бы сказала, что берегла на особый случай.
Когда меня уложили на какую-то не совсем подходящую для этих дел горизонтальную поверхность, мелькнула мысль признаться. Страха не было, лишь предвкушение и еще какой-то бешеный азарт!
Тот случай, когда завело ни на шутку, и обратной дороги не было. Да что уж, я и не хотела особо. Как сказала бы моя бабушка моему разуму: «Бог простит!» И я отдалась моменту на полную катушку.
Твою ж мать! Это что такое вообще было… Это что же я такое натворил? Смотрел на кровь между ног, на презервативе, к слову, полном, и медленно, слишком медленно приходил в себя.
Сумасшествие какое-то! Я же должен был понимать, что делаю! Я же должен был себя контролировать, а не трахать свою пациентку! Да еще и как трахать! Ну, ты и чмошник, Стрельников…
Подал ей руку и севшим голосом спросил:
— Ты как?
Она поднялась, натягивая приспущенную майку, через которую все равно просвечивали эти чертовы соски! Да что за наваждение такое вообще? Они меня когда-нибудь отпустят?
— Ты прикинь, я даже оргазм испытала! Стрельников, это, конечно, высший пилотаж, но было бы правильно, чтобы это все осталось между нами. Договорились?
Вот вообще не те слова я привык слышать от девушек после секса. Даже первую часть. Нет, никто никогда обиженным не уходил, но твою ж мать!
— Полин, я…
— Чутка закрутился. Как и я. Ладно. Поздно пить «Боржоми», когда почки отказали. Салфеток влажных нет?
На ней была светлая короткая юбка и эта чертова майка. И то, и то задранные по самое… Но сейчас она немного стыдливо прикрывалась. Она же что же…