— Да нафиг мне не сдалась ваша компенсация! Вон, на благотворительность отдайте или прооперируйте кого-то нахаляву, — хмыкнула я.
Ну, нимб над моей головой для них, судя по всему, светиться перестал, а вот светлый образ идиотки засиял всеми цветами радуги. Спасибо, пожалуйста. Да, я вот такая вот дурочка альтруистка, что поделать?
Мне даже обещали выделить транспорт до дома. С ума сойти, сервис! Это чтобы я не сбежала и не сразу в суд поехала подавать? А то мало ли, от человека, что отказался от халявных денег, что можно было ожидать. Пошла на выход.
Думала, что этот день не может стать еще тупее, как встретила на порожках, кого бы вы могли подумать? Стрельникова! Тот стоял ко мне спиной и разговаривал по телефону, держа шлем в руках. Невольно подслушивая его разговор, попятилась назад:
— В смысле, отказалась? Просто переведите деньги на ее счет и все. И карточку ее передайте, куда я сказал. Да, если он возьмется, то я оплачу у него операцию. Нет. Да тебе какое дело, Федорович⁈ Я сказал, что не стану Полину сам оперировать!
Застыла. Я, может, и дурочка, но прекрасно понимала, что сейчас речь шла обо мне. И если это так, а я не настолько идиотка, то сейчас кто-то узнает все прелести от шлема в заднице. Выпалила:
— А вот и не надо мне твоих денег! И операций никаких ни у кого не надо! Что это за самодеятельность такая, а?
Он развернулся быстро. Я бы даже сказала стремительно и уставился на меня, пронизывая взглядом насквозь. Нахмурился, а потом с легкой душнильцей ответил:
— Полин, я понимаю, что ты расстроена. Приношу свои извинения, но я не смогу тебя прооперировать.
Р-р-р… Вот же упертые мужики! Ну, почему им кажется, что весь мир крутится вокруг них и их персон? Он уже и операцию какую-то другую мне оплатить собрался. Хотя не факт же. Напрямую спросила:
— Что ты имел в виду, когда говорил, что оплатишь мне какую-то другую операцию?
Стрельников нервничал. Складывалось ощущение, что он такой весь из себя, но понятия не имел, что делать конкретно со мной. Мужчина, пытаясь сохранить спокойствие, хладнокровно объяснил:
— Я обещал тебе операцию, значит, я должен ее организовать. Поэтому я написал нескольким моим коллегам, качеству работы которых доверяю. Без груди ты не останешься. Я своих слов на ветер не бросаю.
Капец. Я смотрела на него, он смотрел на меня. Какой-то полнейший сюрреализм. Как иначе объяснить, что происходило между нами? Вот же надо было так вляпаться⁈
— Деметрий Иванович, это же не ужин в ресторане, в конце концов. А целая операция с угрозой для жизни и здоровья. С реабилитацией и вообще множеством всяких нюансов. Ты как собрался все это проворачивать? А пресса, а потом социальные сети, где по-любому информация просочится? Не пори горячку! — уже более спокойно предъявила я.
— Я сказал, что все будет сделано, значит, будет! — начал психовать он.
Да-а-а-а… Вот что значит звезда с немного неуравновешенной психикой. Корона притолку задела, что ли, и повредила мозг? Тем не менее я с раздражением ответила:
— А меня ты спросил, хочу я такую операцию? Стрельников, не тупи! Я готова была лечь под нож только к тебе и ни к кому другому. Если ты сливаешься, ну, что же… Бывает. Я не в обиде. В конце концов, я знала, на что шла вчера вечером и ни о чем не жалею!
Я вообще не собирался с ней разговаривать. Едва ли не впервые в жизни решил, что пусть все организуют менеджеры, а я просто дам команду, что и как делать. Ну, не могу я ее оперировать!
Это же моя репутация, честь и достоинство. Которые я вчера благополучно просрал. Именно поэтому было принято решение, что Полина моей пациенткой больше являться не будет.
Но так как я обещал девушке операцию, то она должна состояться. В конце концов, как бы я ни был хорош, но я не единственный талантливый хирург в мире.
Я уже отправил данные некоторым своим коллегам, но пока приходили только отказы. Все же, случай и тот метод, что я выбрал, отпугивали даже высококлассных специалистов. Это невероятно раздражало.
Мои юристы и маркетолог рвали на себе волосы, но ничего поделать со мной не могли. В целом, весь центр косился на принятое мною решение. Но я не собирался его менять.
Возможно, дело было даже не в принципах. Просто я понял, что не готов сейчас в таком состоянии ее оперировать. Сам не понял, как и когда Полина начала вызывать особые чувства, слишком много эмоций, а это недопустимо в работе.
Я должен быть сосредоточен, а не думать о том, как входил в нее, как оттягивал эти восхитительные соски! Нельзя класть такую пациентку на стол, так как я не смогу гарантировать ей идеальный результат.
Я в принципе не царь и не Бог, чтобы его обещать, но всегда говорил, что стремлюсь к совершенству в каждой форме. А здесь я бы больше старался сохранить спокойствие и бдительность.
Это не уровень моих операций! Это не то, чего достойна Полина. Правда, в данной ситуации девушке это не объяснишь. Она обижена, я понимал.